Николай Караев. Парадокс Дилана: большие деревья знают, как вызвать ветер

Николай Караев
Николай Караев
журналист
:

Я ни разу в жизни не был, увы, на концерте Боба Дилана. Не сложилось. Но были мои друзья – и рассказали мне, что концерт этот не похож ни на один другой.

Обычно же как: выходит певец, поет – так хорошо, как может; в промежутках между песнями общается с публикой, иногда улыбается, иногда наоборот, но связь с залом так или иначе устанавливает. Концерт же – и певец должен, так сказать, работать певцом. Он должен давать публике нечто. Развлекать. Делать entertainment, чтоб люди были счастливы и танцевали в проходах.

Есть певцы, для которых это больше, чем работа. Как-то на российском концерте Роджер Уотерс намеренно ушел с главной площадки, перед которой сидели вип-персоны, заплатившие за билет несметные тыщи, и весь концерт пел сбоку – для тех, кто купил дешевые билеты и не надеялся увидеть Роджера вблизи. Для социалиста Уотерса это нормально – его искусство нерасторжимо с жизнью других.

Боб Дилан весь свой концерт пел где-то в глубине сцены – и чуть не спиной к публике. В этом не было никакого неуважения. Наоборот, впечатление было такое, что Дилан – музыкант в уличном переходе: поет, ни к кому не адресуясь, может быть, для себя и только для себя, у него какие-то свои цели и задачи, которые к к собирающимся поблизости слушателям не имеют абсолютно никакого отношения. Люди между тем собираются, слушают, бросают в шляпу монетки. А певец поет. Всё.

Сбежать отовсюду

И это нормально для Боба Дилана, всю жизнь бежавшего шоу-бизнеса как огня. Его искусство – сугубо личная штука. Искусство, конечно, всегда сугубо личная штука. Есть, скажем, литература – и есть «литературный процесс»: издание книги, раскрутка ее или, как сейчас говорят, промоушн, критика, участие в фестивалях, выступления в СМИ и прочее. Это все прекрасно, но к самой литературе имеет весьма опосредованное отношение.

Относиться к такому околотворческому процессу можно очень по-разному. Можно им наслаждаться, буквально в этом купаться. Можно использовать славу как инструмент для изменения мира (путь Роджера Уотерса). А можно вычеркнуть эту часть из своей жизни в принципе. Сбежать в пространство, где есть только ты и песни. Петь в глубине сцены. Петь о своем, петь для себя или, если ты – человек верующий (а Боб Дилан определяет себя как «истинно верующего», true believer), для Бога, для высшей силы. Искусство – это твои личные отношения с Космосом. Если они помогут кому-то еще – хорошо; они, конечно, помогут, если ты не врешь, но об этом позаботится как раз Космос. Это не твоя забота, задача, которую ты для себя ставишь, – совсем другая.

Боб Дилан всегда пел о себе (и, видимо, для Бога). Он неизменно сбегал из рамок, в которые ставила его жизнь, не желая быть ни голосом поколения, ни рупором протестного движения, ни иконой контркультурной революции. То, что он всем этим в итоге был и стал, дела не меняло. Уже в знаменитой «Ферме Мэгги» (Maggie’s Farm), песне 1965 года, Дилан с сарказмом рассказывал о том, как сбежал из популярного фолка, звездой которого был. Его песня «Времена меняются» (The Times They Are a-Changin’) стала гимном не поколения даже, но всех поколений, уместившихся за последние полвека. Именно фигура Дилана возникает в финале гениальной ленты братьев Коэнов «Внутри Льюина Дэвиса» как символ перемен. (В СССР похожую роль сыграл играл Виктор Цой, чья песня «Хочу перемен» звучала в финале соловьевской «Ассы». Не знаю, повлиял ли Дилан на Цоя, но на Бориса Гребенщикова он повлиял точно – тот как-то записал альбом «Лилит» с дилановскими музыкантами, – и много на кого еще.)

Поющему Где-То В Одурении

В каком-то смысле Боб Дилан никогда не то что не прогибался под изменчивый мир – он попросту с ним не совпадал. (Забавно, что Дилан, кажется, никогда не пел о том, что «не стоит прогибаться» и так далее – он просто этого не делал; при всем уважении к Андрею Макаревичу нельзя не сказать, что представить Боба Дилана ведущим «Смака» категорически невозможно.) И вот что удивительно: когда творчески сильный человек не совпадает с миром, миру ничего не остается делать, как совпасть с ним. Тот, у кого хватает ума и души не примыкать к центрам силы, превращается в центр силы сам. В свое время этот парадоксальный закон отлично выразил БГ: «Большие деревья знают, как вызвать ветер».

Боб Дилан – очень-очень большое дерево. Вызываемый им ветер силен настолько, что, кажется, меняется сама история. Тот самый ветер, в котором, если верить песне «Ответ знает только ветер» (Blowin’ in the Wind), сокрыт ответ на любой вопрос.

Волнует ли Боба Дилана Нобелевская премия? Вряд ли. Но, может быть, эта премия – внезапная и действительно возмутившая литературный истеблишмент – еще одно проявление вызываемого им ветра, продувающего нашу эпоху насквозь.

А Боб Дилан продолжает между тем петь в своем Бесконечном Турне – и строить собственный мир. Если задуматься, для человека искусства это – единственный возможный путь. Все великие тексты сочинялись для себя и строили мир писателя – кого хотите возьмите, хоть Джойса, хоть Булгакова, хоть Набокова. Искусство должно быть чем-то большим, чем окружающая реальность, оно просто обязано выходить за пределы холста в какое-то иное, вышнее измерение. Дилан продолжает свой диалог с этим измерением, и песни в этом диалоге – лишь реплики, а элементы мира – только слова, слова, слова.

В свое время мне выпала честь перевести на русский прекрасную книгу Кена Кизи «Гаражная распродажа», в которой среди прочего есть множество виньеток об американской культуре конца 1960-х – о блаженном периоде перемен до наступления никсоновско-рейгановской реакции. Есть там и письмо «Бобби Циммерману, Поющему Где-То В Одурении». Роберт Циммерман – настоящее имя Боба Дилана. Письмо это, как ни странно, тоже о деревьях:

Дорогой Бобби!

Здесь лютует буря, а я как раз вышел в дождь и ветер с пильной цепью, чтобы срезать дерево, угрожающее моему оконному стеклу, и задумался о поэзии: порою, когда погода портится, даже посаженное воображением и выросшее в истине нужно рубить, чтобы уберечь дом от ветвей, которым полагалось его защищать. Но хвойные деревья остаются вечно зелеными – под землей, незаметно для всех. Корни мамонтова дерева не умирают.

Мира и любви тебе, К.

Я могу только присоединиться.

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВАбоб диланнобелевская премия
По теме
Limon.ee
Коммерческий текст
мнение
самое читаемое на limon.ee
Krasotka.ee
самое читаемое на krasotka.ee
limon.ee
limon.ee
limon.ee
krasotka.ee
limon.ee
limon.ee
krasotka.ee
limon.ee
limon.ee
limon.ee
Хроника
LimonЦеликом
СпортЦеликом
ВпрокЦеликом
КурьезЦеликом
Погода
Опрос

В опросе приняли участие  человек
Криминал
Наша окружающая среда
Таллинн
Культура
Самые читаемые
Топ комментариев
Bалюта
USD
0,947 EUR
GBP
1,191 EUR
SEK
0,103 EUR
RUB
0,015 EUR
=
тарифы в: 09.12.2016
Подпишитесь на рассылку Postimees и будьте в курсе важнейших новостей дня!
Выберите интересные для вас темы:
Спасибо, что подписались
на рассылку Postimees!
Уже завтра вы получите нашу первую рассылку.
Обратно на страницу Postimees