Ваша версия браузера устарела. Пожалуйста, обновите браузер, чтобы все работало как следует
Куки помогают нам предоставлять услуги. Заходя на портал, вы соглашаетесь с использованием куки. Читать далее >

Николай Караев. Мы, Европа второй свежести

3
КОММЕНТИРОВАТЬ РАСПЕЧАТАТЬ
Сообщи
Здание Европейского центробанка в Франкфурте. | ФОТО: John Walton/PA Wire/PA Images

Поодиночке европейским странам придется худо, а быть «как бы вместе» – вместе экономически, но не политически – не получается, пишет журналист Николай Караев.

О «двухскоростной Европе» говорят давно, но в последнее время, увы, всё чаще.

Глава Европейской Комиссии Жан-Клод Юнкер в недавнем докладе расписал аж пять сценариев будущего развития ЕС, из которых третий – «те, кто хочет делать больше, делают больше», а остальные уж как-нибудь перебьются, – кажется сейчас наиболее вероятным: согласиться на меньшее значит в итоге развалить ЕС (который состоит все-таки не из одной экономики, как предполагает сценария № 2), а добиться большего, к сожалению, не дает отсутствия согласья в европейских товарищах (сценарии №№ 1, 4 и 5).

Де-факто это и есть двойная, двухскоростная Европа: ядро ЕС сломя голову мчится в прекрасное далеко, а европериферия кое-как поспешает следом.

Немецкий отличник и эстонский двоечник

Вот как хотите, а меня не оставляет ощущение, что в самом словосочетании «двухскоростная Европа» есть определенное лукавство. Сразу оговорюсь: я совсем не евроскептик, наоборот, мне кажется, что практически при любых разумных раскладах Европейский союз лучше раздробленности. Но только экономическое образование не дает мне быть совсем уж идеалистом. Политика, как говорил Владимир Ильич Ленин, есть самое концентрированное выражение экономики. Это уже потом экономику многажды прикрывают сверх всякого рода маскировкой: камуфляжем политики, тряпьем пиара...

«Две скорости» – это, конечно, очень благородно, но на их месте могла быть и любая другая метафора. Две зоны, например. Два пути, две дороги. Двухкамерное сердце, как у рыбы: есть камера побольше, Германия-Франция-Италия, и камера поменьше, куда входит Эстония в том числе, но работает всё это вместе, как один насос, в едином, так сказать, порыве...

А можно сказать и по-другому: два сорта. Европа первой свежести, свежая до невозможности, эдакий цветок душистых прерий, – и Европа свежести второй, самую малость с душком. Это и есть мы. Про эту сомнительную свежесть, как мы помним, всё написал классик: «Вторая свежесть – вздор! Свежесть бывает только одна – первая, она же и последняя. А если осетрина второй свежести, то это означает, что она тухлая!»

Но внутри всё равно будет история про экономику. История печальная. История про благие намерения с корыстным подтекстом.

Я отлично помню ажиотаж первых лет Эстонии в ЕС. В частности, нам многажды объяснялось тогда, что с экономикой отныне будет только лучше, потому что – конвергенция. Это волшебное слово не сходило с медоточивых уст политиков и экономистов. Конвергенция, конвергенция!.. Что это такое и с чем ее едят?

Условно: пусть у нас есть две страны с общей границей, бедная и богатая. Вы убираете границу, чтобы капитал, рабсила, товары, услуги и прочее перемещалось между странами неистово и невозбранно. Что произойдет? Та самая конвергенция и произойдет: невидимая рука рынка постепенно, но неизбежно расставит всё по местам, качество жизни станет... ну, не то чтобы средним по больнице – скорее богатая страна здорово подтянет бедную. Как в школах СССР, если кто помнит, к двоечнику имели обыкновение «прикреплять» отличника, чтобы тот с ним занимался. Двоечник сильно подтягивается, а отличник, само собой, теряет время, силы и прочие ресурсы, но на уровень двоечника не скатывается.

Вот примерно так и мы в составе ЕС, говорили нам.

Что происходило на самом деле? Схема была довольно проста. Европа-1, та самая Германия-Франция-Италия плюс тогда еще Великобритания, дает Европе-2, нам в том числе, деньги – в виде структурных фондов и всякого прочего. Как именно деньги даются – не столь уж важно; существенно то, что они попадают в местную экономику и по большей части материализуются в кошельках эстоноземельцев.

В то же самое время Европа-1 направляет нам сюда поток товаров. Причем товаров той самой «второй свежести», которые произведены, но не имеют особых шансов продаться, особенно по высоким ценам Европы-1. И если бы не Европа-2, быть этим товарам списанными в убытки. Но Европа-2, ошалевшая от того, что в кои-то веки оказалась в капиталистическом содружестве, эти товары берет, даже и довольно задорого. Берет в том числе за деньги, которая дает ей Европа-1.

Вечно ускользающая свежесть

Может показаться, что эта схема Европе-1 невыгодна, но не всё так просто. Вкладывая какие-то средства в Европу-2, Европа-1 взамен получает хорошо работающую, развивающуюся экономику. Каждый товар, который производится в Европе-1, – это зарплаты, а значит, и налоги; это инвестиции, а значит, и научно-технический прогресс; это рост потребления, а значит, рост ВВП. Плюс, конечно, более дешевая рабочая сила, которая, наоборот, течет из Европы-2 в Европу-1.

В совокупности давать деньги Европе-2, чтобы тем самым подстегивать экономику Европы-1, – более чем выгодно. По крайней мере, пока исправно функционирует всё остальное. (Похожим образом, к слову, обстоят дела в Китае, который тратит огромные средства, чтобы искусственно занижать внутренний курс юаня, – суммарный экономический эффект от этой манипуляции пока еще остается положительным.)

Нельзя сказать, что Европа-1, когда она говорила о конвергенции, говорила неискренне. Конвергенция при таком раскладе действительно происходит, хотя, может, и не так быстро, как планировалось: год за годом зарплаты и цены в Европе-2 растут, пусть и не у всех равномерно, и так далее. Экономика Европы-2 подтягивается – до какого-то момента.

До момента, пока Европе-1 не становится невыгодно использовать рабсилу Европы-2, а Европа-2 не насыщается товарами из Европы-1. Скажем спасибо и нашей, сугубо эстонской политике неравномерного распределения заработанного: ежу ясно, что если бы у нас богател больший процент населения, спрос на товары Европы-1 оставался бы более высоким. Увы.

После этого конвергенция некоторым образом останавливается. С одной стороны, естественным путем: бизнес есть бизнес, невыгодно – не покупаем. С другой, принимается чисто политическое решение приуменьшить, а то и приостановить обильное финансирование Европы-2. При этом все понимают, что до заявленной цели далековато: «как в Европе» в той же Эстонии живет ничтожный процент населения. Чтобы далеко не ходить, сравним хотя бы размер пенсий. Да, ЕС не вмешивается в социальную политику стран-членов – но конвергенция, конвергенция-то где?..

Иначе говоря, мы всегда были Европой второй свежести – и могли лишь слегка приблизиться к свежести, так сказать, первой.

Разумеется, в реальности всё куда сложнее: тут и кризис-2008, и Брекзит-2016, и Америка, и Китай, и Россия, и Ирак, и Сирия, и беженцы, и евробюрократия, и черт в ступе. Это всё ЕС вовсе не помогло, а наоборот, усугубило уже описанные процессы. И вот мы на пороге крупнейшего внутреннего кризиса ЕС за все годы его существования. Приехали. Распрягайте лошадей!..

Именно поэтому я стою скорее за федерализацию и превращение Старого Света в Соединенные Штаты Европы – политически единую республику, только парламентскую, а не президентскую, как США и РФ. Поодиночке европейским странам придется худо, и не стоит думать, что Европа-1 будет благоденствовать – особо не будет, хотя там большинству, конечно, будет куда лучше, чем в Эстонии и прочей Европе-2. А быть «как бы вместе» – вместе экономически, но не политически – не получается.

Но, конечно, федерализации никакой не будет – если не подступит Большая Беда в виде стремительной войны Офигевших Супердержав или наступления Великого Халифата. Местные элиты все цепляются за власть просто из последних сил и никаким дядям сверху ее не отдадут. США тоже не сразу строились. Начиналось всё с Большой Беды в виде Войны за независимость, а потом была еще Гражданская война, более-менее окончательно устранившая политический разлад между Севером и Югом. Но в США к тому времени большинство говорило на одном языке. Европа такого себе позволить просто не может.

Далеко ли Эстония уедет, ускачет, уползет на «второй европейской скорости»?

Вопрос, увы, риторический.

Наверх