Сергей Дроботенко: юмор — товар штучный

Сергей, ваш юмор не особо совпадает по градусу с Новыми русскими бабками. Как вы видите предстоящий совместный концерт?

Совместить нас на сцене было идеей организаторов. Видимо, часть концерта отыг­рают они, часть — я. Впрочем, у нас был опыт совместных выступлений в Киеве в концертном зале «Украина». Поскольку это будет женский праздник, то основной упор у меня будет на женские темы и особенности женского юмора. Готовлю также и премьерные, нигде не показывавшиеся номера.

Женщины не обидятся, что вы на такие темы шутить будете?

Ну что вы! Женщины меня любят. А кто не любит, тот и на концерт не придет.

Что вам больше по душе: прямой контакт со зрителем в камерном зале или залы стадионного типа?

Это разные по ощущениям концерты. Помню, выступал у вас в Русском театре, это же совсем другая атмосфера, чем в Горхолле. В зале, допустим, на 100-200 мест моя программа совсем другая, в отличие от залов на много тысяч человек — там я не могу показывать номера, рассчитанные на мимику.

В большом же зале надо рубить мясо — самые сильные номера. Вообще, мои коллеги, Задорнов, например, говорят, что для «разговорников» Горхолл — наиболее подходящее место.

Что бы вы назвали типичным русским юмором?

В России живут люди разной национальности, культуры, темперамента. Это дает множество тем для шуток, при этом нельзя сказать, что русский юмор — это нечто определенное. В этом смысле, мне кажется, понятия «русский юмор» не сущест­вует, настолько он универсальный.

Однако, если русский юмор такой универсальный, как вы говорите, то он должен быть понятен всему остальному миру. Есть комики с мировой известностью, такие как Бенни Хилл, Мистер Бин. Но я не знаю ни одного российского юмориста, который был бы столь же известен.

Мистер Бин работал в бессловесном визуальном телевизионном жанре. Если бы в России была культура таких шоу или стенд-апов, как в Англии или США, то наверняка, были бы и мировые знаменитости. Но этот жанр у нас не развивался и не прижился. В свое время что-то подобное пытались сделать «Маски-шоу» и «Лицедеи», но в то время на Запад пробиться было почти невозможно. Да и вообще, мне кажется, что у нас традиционно смеются над словом, а не над пантомимой.

К слову о стенд-апах. Вот Comedy Club пытаются эту тему развить на русской поч­ве. Как вы к этому относитесь?

Во-первых, это не один человек, а команда из людей с разным уровнем культуры и таланта. Некоторые — Гарик Харламов, Гарик Мартиросян — очень талантливы, некоторые мне совсем неинтересны, и я переключаю каналы, когда вижу их выступления. Беда шоу в том, что они поставили юмор на конвейер, а юмор — товар штучный. Это озарение, которое может прийти, а может и обойти. Бывает, в год не напишешь ничего смешного, а бывает — за то же время сделаешь три-четыре блестящие вещи.

Эти ребята стали заложниками своего формата, трудно ждать каждую неделю чего-то очень стоящего. Поначалу я часто смотрел эту передачу, думал, может, это то направление, куда нам всем надо броситься с головой. Сегодня я чаще всего смотрю «ПрожекторПэрисХилтон», там отличные ребята.

Антиподы этих шоу — «Смехопанорама» и «Аншлаг». Отчего, как вы думаете, эти передачи постоянно ругают?

Ругать Петросяна с Дубовицкой уже немодно, и вообще, сколько можно, это уже приелось. Есть магазины для полных, есть бутики, есть Черкизовский рынок, и для каждого продавца есть свой покупатель. О вкусах не спорят. Если есть, значит, это кому-то надо. Так что нет и предмета разговора.

Многие публичные люди в России ведут в Интернете блоги. Вы не думали о том завести свой интернет-дневник?
Мне достаточно персональной страницы, где в руб­рике «Вопрос-ответ» я отвечаю на вопросы поклонников. Сам отвечаю, между прочим.

Кстати, там же я прочитала о том, что вы совсем недавно приняли участие в антрепризе. Это для вас новый опыт?

Не совсем. Я занимался в театре-студии в Омске, мы ставили студенческие спектакли. Потом у нас был театр миниатюр «Бис».

А критики о спектакле я еще не видел, его в Москве всего два раза показывали и вывозили по стране пока мало. Вообще, опыт интересный: переключить свое внимание с зала, с которым я обычно работаю, на партнеров по сцене.

У меня в планах сделать свою антрепризу, и для того, чтобы понять, как это, я хотел посмотреть на спектакль изнутри. Мне повезло, я играю в комедии «Семейный переполох» с Ниной Руслановой, Юрием Аскаровым, и получаю от этого огромное удовольствие. Может быть, приедем с ней и в Таллинн.

Наверняка к вам поступали предложения сняться в кино.

Конечно, но мой внут­ренний голос говорил, что не надо участвовать в этом. Как автор, я считаю содержание первичным, но все сценарии, который я видел, были дерьмовые.

Напишите сами.

У меня нет связей в мире кино. Да и кроме сценария — надо выбить деньги на создание фильма.

Во время финансового кризиса спонсоры, наверное, будут очень осторожны. Как человек оптимистичный и веселый, посоветуйте, как его пережить.
Поменьше думайте о нем. Вот и весь рецепт.

Как вы встретили Новый год?

В этом году шумно, в компании человек на 150. В Новый год я никогда не работаю, могу себе позволить. Кроме того, «разговорники» — не тот жанр, который требуется на таких вечеринках. Представляете, я в три часа ночи выхожу перед подвыпившей публикой с номером, требующим внимания? С таким же успехом я могу просто открывать рот под фонограмму.

Почему вы называете себя «разговорником»?

В трудовой книжке у меня записано «индивидуальный предприниматель». Слово «разговорник» действительно не самое удачное, но лучше него пока не придумали. Если хотите, называйте меня юморис­том.

Концерт

Сергей Дроботенко и Новые
русские бабки: Клавдия Ивановна­ Цветочек и Матрена Ивановна Нигматуллина
8 марта
Таллиннский горхолл

Сергей Дроботенко

Один из наиболее популярных на сегодня артистов российской эстрады.
• Родился в Днепропетровске в 1969.
• 1992 — окончил Омский институт инженеров железнодорожного транспорта. Был капитаном КВН.
• 1993 — организовал студенческий театр эстрадных миниатюр «Бис».
• 1996 — первый сольный концерт.
• 1999 — лауреат 3-й премии Всероссийского конкурса артистов сатиры и юмора.