Евгений Осиновский: в чьих интересах экзамен на С2?

Евгений Осиновский.

ФОТО: TOOMAS HUIK/PM/SCANPIX BALTICS

Если уже сейчас госучреждения без легального на то основания порой требуют от работников владеть эстонским языком на уровне родного, то можно представить, что будет после официального разрешения подобной практики, пишет вице-председатель СДПЭ Евгений Осиновский.

Недавно депутат парламента от Партии реформ Урмас Клаас предложил обсудить возможность введения языкового экзамена на уровень С2. Поводом для этого стало обращение в комиссию Рийгикогу по культуре гражданина Великобритании, проживающего в Эстонии, в котором он заявил, что при поступлении на работу у него часто требуют владение эстонским языком на уровне С2. Сам он уверен, что сдаст экзамен на этот уровень, но вот незадача — сделать это невозможно, поскольку такие экзамены в Эстонии не проводятся.

Позиция британского гражданина понятна, и, на первый взгляд, для того чтобы удовлетворить его желание, проблем нет. Почему бы, действительно, не предоставить возможность сдачи экзамена на все существующие категории? Однако в сегодняшней Эстонии этого делать ни в коем случае нельзя. Объясню, почему.

В соответствии с существующей европейской системой владение языком определяется шестью категориями — от начального уровня (А1) до владения языком в совершенстве (С2). В отличие от ряда других стран — например, Латвии — в Эстонии экзамен на уровень С2 не проводится. Владеющий языком на этом уровне характеризуется как educated native speaker/haritud emakeelena kõneleja (т.е. образованный человек, для которого данный язык является родным). Знание на такую категорию в принципе не нужно ни на одном рабочем месте и ни в одной бытовой ситуации. Ну, разве что кто-то захочет стихи на эстонском писать...

Ни для кого не секрет, что в нашей стране неэстонцы на рынке труда имеют более слабую позицию. Уровень безработицы среди них в два раза выше, а разница в нетто-доходах с эстонцами составляет почти 20%. Ни в одном министерстве доля работников русского происхождения не превышает пары процентов. Это прямо указывает на т.н. эффект стек­лянного потолка, когда в теории русскоязычные люди равны с эстонцами на рынке труда, однако на практике более высокие должности остаются для них недоступными.

Экономическое неравенство между национальными группами имеет целый комплекс причин — от регионального расслоения (например, общий низкий уровень доходов в Ида-Вирумаа, где большинство жителей составляют неэстонцы) до прямой дискриминации. Исследования показывают, что вероятность попасть на собеседование для ищущего работу человека с эстонской фамилией на 30% выше, чем для человека с русской фамилией. Неудивительно, что более трети неэстонцев ощущают дискриминацию на рынке труда.

Одним из дискриминирующих факторов являются и искусственно завышенные языковые требования. Я уже обращал внимание на недопустимую ситуацию в Министерстве финансов, где даже водитель министра должен был владеть эстонским на уровне родного языка (С2). По моему предложению, министерство решило эти требования пересмотреть. К сожалению, это далеко не единственный случай. Особенно настораживает ситуация в частном секторе, по которому у нас отсутствует информация о предъявляемых языковых требованиях.

И именно в таком контексте нужно оценивать предложение Урмаса Клааса о введении экзамена на категорию С2. Хотя сегодня ни один закон прямо не запрещает работодателю требовать знания языка на уровне С2, существует общая государственная установка, в соответствии с которой максимальным требуемым уровнем является С1. Что и понятно — нельзя же требовать от человека языкового свидетельства, которое государством не выдается в принципе.

Отмечу, что далеко не все способны сдать экзамен даже на уровень С1 — его имеют всего 18% неэстонцев. В случае легализации более высокого языкового уровня непременно возрастет и количество работодателей, требующих именно этого — самого высокого — уровня.

Ситуация в Министерстве финансов в данном случае является показательной и должна настораживать: если госучреждение даже без легального на то основания требует от работников владения языком на уровне С2, то можно представить, как повлияет на положение дел официальное разрешение подобной практики.

В идеальном мире никто не будет возражать против возможности доказать свое владение языком на высочайшем уровне. Но в сегодняшней Эстонии это лишь приведет к усугублению неравного обращения. Иными словами, правительство должно прекратить игнорирование годами существующей проблемы дискриминации на рынке труда и создать эффективные меры борьбы с завышенными языковыми требованиями, а не разрабатывать новые экзамены, которые, в свою очередь, породят только новые проблемы.

НАВЕРХ