Памяти Хейнриха Ламволя

Ушел из жизни ещё один наш коллега

ФОТО: Из личного архива

Геша был журналист от Бога. Один из лучших. Как это бывает с лучшими, неровный, не терпел рутины, но уж если «выстреливал» - то со стопроцентным попаданием. Профессионал. И если случалась заминка с текстом, к нему всегда можно было обратиться – скажи-ка мне, Ламволь, любимец богов…

Гешка, сейчас, когда я пишу эти строки, мне особенно остро тебя не хватает. Ведь написать надо, как ты говорил, «без соплей». И при этом чтобы читатель понял, КОГО мы лишились.
Тут в фейсбуке народ обменивается воспоминаниями, кто и как с тобой познакомился. И я вспомнила, как двадцать лет назад в редакции «Молодежки» Ирина Эрнестовна Ристмяги привела меня «к дуракам» - в кабинет, где сидели Юра Григорьев, Сашка Амельченков, Колька Алхазов. И Хейнрих Ламволь - главный Дурак Эстонии и основатель одноименной партии. Еще была GSM – Галина Михайловна Сапожникова, к тому времени уже прочно утвердившаяся в «Комсомолке». Но свои истерически смешные тексты ты по-прежнему подписывал «Партия дураков Эстонии и GSM».

Приглядывался ты недолго: на второй день оказалось, что «она (то есть я. – Я.Т.) может писать», и это решило дело. А потом был «День за Днем». С той командой, для которой твой уход – огромное горе. Потому что, невзирая на все сложности, мы делали эту газету с драйвом. И недаром нас читали более 100 000 человек. Вообще, мне сейчас кажется, что главное, что ты ценил в людях – профессионализм. Умение делать свою работу с душой, не садясь никому на шею. Сам-то ты по-другому и не умел.

Вот Лара Козырева написала, что в приюте для животных, где ты последние два с половиной года занимался собаками, некем тебя заменить. Не потому, что нет людей: нет людей, которые понимают, что собака – тоже человек. А ты, оказывается, читал собакам стихи.

Блин, Ламволь! Почему ты не читал стихов мне? Впрочем, я знаю ответ: наши дороги разошлись. Ты уехал в Лондон, писал стихи, выигрывал литературные конкурсы. А я ушла в политику – что может быть дальше от поэзии? Но это не мешало тебе звонить со словами поддержки всякий раз, когда было особенно тяжело.

А потом ты вернулся. И вернулось ощущение, что есть, к кому пойти, когда плохо.


Я думаю, многие ходили. А вот сам ты не шел до последнего. За три недели до смерти написал, как все плохо. Но не просил помощи. И до последнего не брал больничный – кто-то же должен говорить собакам, что они тоже люди.

Две недели назад мы уговаривали тебя собрать стихи для сборника. А ты не хотел ставить точку. И снова сделал все по-своему – поставил ее сам.

Покойся с миром, Гешка. Мы тебя любим.

Яна Тоом

НАВЕРХ