Русская карта разыгрывается вновь

Министру юстиции Андресу Анвельту предстоит проделать не самую приятную работу: реализовать план своей партии по сближению с русскоязычным населением и выдержать прессинг со стороны партнеров по коалиции – Партии реформ.

ФОТО: Лийс Трейманн

К идее Министерства юстиции перевести часть законов Эстонии на русский язык политики советуют относиться без особых иллюзий: планируется перевести только 50 законов, и перевод этот будет неофициальный.

Новоиспеченный министр юстиции социал-демократ Андрес Анвельт озвучил план Минюста: перевести 50 законов Эстонии на русский язык. Изначально было сказано, что это шаг на пути облегчения жизни некоренного населения республики. Незнание законов от ответственности не освобождает, но одно дело, когда их не знаешь, поскольку поленился ими поинтересоваться, и совсем другое, когда для получения важной информации требуется выполнить условие, которое не каждому по силам: или хорошо выучить язык, на котором написан закон, или заплатить деньги за его перевод.

Идея тут же получила отпор. Посыпались комментарии о том, что в стране есть государственный язык, и именно на нем должны издаваться законы и прочие правовые акты. Министр Анвельт поспешил успокоить общест­венность, заявив, что переводы не будут носить официальный характер: делопроизводство в судах ведется на эстонском, и используют в судах тексты законов только на эстонском языке.

Столь поспешный шаг назад насторожил. Особенно если вспомнить, что несколько лет назад, когда тоже была предпринята попытка усиления информационного пространства для русскоязычного населения, нечто подобное мы уже видели. В 2007-2008 годах был создан телеканал «ЭТВ-2», который должен был наполниться местными информационными программами на русском языке (что из этого вышло, все мы знаем), а Минюст запустил проект, в рамках которого планировалось перевести на русский язык около 50 законов Эстонии. Похоже, история повторяется.

Хорошо забытое старое

Когда-то законы в Эстонии переводили постоянно, и происходило это на государственном уровне, при государственном же финансировании. Тексты публиковались в «Государственном вестнике» (Riigiteataja). Над переводами работали высококвалифицированные специалисты. Однако русская редакция «Вестника» была ликвидирована, объяснили это тем, что интерес к переводам падает.  

«Postimees на русском языке» поговорил с некоторыми специалистами, знающими ситуацию изнутри. Комментировать тему открыто они не согласились, однако от них мы узнали, что после того, как государство прекратило финансирование переводов законов, свои услуги тут же бросились предлагать частные бюро, в которые, как считают специалисты, перетекли и уже переведенные в Riigiteataja тексты. Разница лишь в том, что прежде перевод законов на русский язык можно было найти в свободном доступе, а теперь их надо заказывать в частных бюро и за каждую страницу платить.

После «бронзовых ночей», когда появилось понимание, что с русскоязычным населением нужно как-то налаживать контакт и учитывать и его интересы, была запущена программа, в рамках которой наняли переводчиков и поручили им перевести какие-то «особо важные законы». В течение некоторого времени часть переводов была доступна на домашней странице Министерства юстиции, откуда потом загадочным образом исчезла. Куда?

На этот вопрос нам ответил нынешний министр юстиции, он же глашатай новой идеи переводов на русский, Андрес Анвельт: «Сделанные прежде переводы законов были убраны со страницы министерства потому, что они просто устарели. То есть в них не было уточнений и принятых поправок, а потому такие тексты вводили людей в заблуждение».

Идея без конкретики

Мы решили выяснить, какие же законы станут переводить теперь? Есть ли деньги на этот проект? Как станут нанимать специалистов, и кто будет проверять достоверность сделанных переводов?

«Поскольку процесс принятия решения и конкретный план, где и как будут получены переводы законов на русский язык, находится пока в стадии разработки, сейчас об этом еще рано говорить в деталях, – сказал министр. – В ходе этого процесса выяснится и точная стоимость предстоящих работ. Когда такие решения будут приняты, мы сообщим о них широкой общественности».

Министр уточнил, что переведенных законов будет около 50, все они касаются повседневной жизни людей. Точного списка еще нет, однако имеются некоторые уже готовые переводы. Судя по всему, что-то возьмут из ранее переведенного, но устаревшего, исправив и дополнив.

Кроме того, по словам Анвельта, этот проект должен будет не только предложить законы на русском, но и расширить возможности получения юридических советов от специалистов. Сегодня каждый желающий может обратиться со своим вопросом на портал www.juristaitab.ee и получить консультацию специалиста – но все это только на эстонском языке. Министр обещает, что скоро русскоязычное население сможет и спросить, и получить ответ на своем родном языке.

Анвельт объясняет, что делается это затем, чтобы повысить правовую грамотность населения и помочь русско­язычным жителям наконец-то влиться в эстонское общество.

Небольшое уточнение

Представитель второй коалиционной партии – Партии реформ – Кристен Михал в своей оценке, по сути, правительственного проекта не столь оптимистичен. Стоит напомнить, что представитель именно этой политической силы, Рейн Ланг, в бытность свою министром юстиции поднимал тему переводов и затем закрыл ее, объяснив, что для страны это дорогое удовольствие.

«Было бы неправильным создавать впечатление, будто эстонские законы в большом количестве будут переведены на русский язык, – поспешил заверить Михал. – Не нужно питать ложных иллюзий. Мы же не удивляемся, когда приезжаем жить или работать в Европу, что от нас ждут уважения к тамошнему языку и культуре. Таких же принципов придерживается и Эстония – законы должны быть на государственном языке, то есть на эстонском».

Михал рассказал, что тема общения, в том числе правового, с русскоязычным населением, была поднята во время формирования новой коалиции. «Мы решили, что будет вполне приемлемо, если в рамках какого-то проекта некоторые законы переведут для свободного использования, с оговоркой, что это будет обзорная информация об эстонском правовом пространстве или информация по некоторым вопросам, связанным с законами. Это и есть те границы, в пределах которых мы достигли соглашения», – объяснил Михал.

Реальность такова, что в русском вопросе партнеры по нынешней коалиции находятся по разные стороны баррикад. Именно поэтому после громкого заявления о попытке сближения в вопросе перевода законов на русский язык Анвельту пришлось сделать уточнение о том, что «переводы законов будут неофициальными и будут носить ознакомительный характер». Также министр подчеркнул, что в судебных заседаниях в качестве официального языка будет по-прежнему использоваться эстонский язык, и официальные тексты законов будут публиковаться на эстонском языке.  

Электорат появления именно такого уточнения или не заметил, или усмехнулся. А Виталий Белобровцев, много лет назад сам работавший в Riigiteataja, уточнил: «Нынешний министр юстиции взялся за благое дело, но коммуникация, на мой взгляд, была не совсем точной. Реформисты, партнеры по коа­лиции, как огня боятся, что кто-то скажет, вот, дескать, министерство, официальная инстанция, перевело – значит, это официальный перевод. И – главное – значит, русский язык стал официальным в Эстонии. Надо заметить, что даже когда не министерство, а редакция Riigiteataja издавала правовые акты Эстонии в независимой Эстонии, то уже тогда было оговорено, что это неофициальный перевод. И как раз для того, чтобы никто, не дай бог, не подумал, что русский – язык официальный. Эту игру придумали политики, и реформисты держатся за нее руками и ногами».

Тут весьма кстати оказался еще один ответ Кристена Михала на вопрос РМ: «Сегодня мы выбрали один из рабочих языков Евросоюза, на который законы переводятся и на котором уточняются. Это английский язык. Делается это для того, чтобы познакомить Европу и развитые страны с экономической средой Эстонии и создать здесь, благодаря инвестициям, высокооплачиваемые рабочие места».

Вот такая политика

«Получается, что на английский язык правительство переводит законы Эстонии, и никто не переживает за «официальность» английского текс­та. А на русский – ни в коем случае», – размышляет Белобровцев.

Одним словом, история с переводами законов оказалась крайне запутанной. Социал-демократы, несмотря ни на что, обязательно запус­тят проект, в рамках которого переведут какие-то законы на русский язык или доделают эту работу, поскольку один раз на такой же проект государственные деньги уже были затрачены. Но официальными эти переводы не станут, и эта тема будет лоббироваться по всем фронтам, поскольку никто не желает связывать русский язык с государственной структурой.

При этом английские переводы, якобы направленные на зарубежных инвесторов, делаются за государственный счет, и возражений ни у кого здесь не возникает.

НАВЕРХ