Кайре Уусен: эстонский язык убивает психология жертвы

Кайре Уусен
Кайре Уусен: эстонский язык убивает психология жертвы
Facebook Messenger LinkedIn OK Telegram Twitter
Comments 18
Фото: JAANUS LENSMENT/POSTIMEES/PM/SCANPIX BALTICS

В стихотворении Юхана Смуула прозвучали строчки: «После смерти я получу свой корабль, огни которого сам я не увижу». Как эстонке мне бы хотелось увидеть при жизни, как в Эстонии добровольно (или даже с пылом) учат эстонский язык, а на простую работу у нас горят желанием устроиться и финны, шведы и норвежцы, пишет колумнист Кайре Уусен.

Те, кому сейчас двадцать, могут однажды увидеть такую картину – конечно, если нам повезет как государству, если история не повторится или если мы не выпустим все это из рук из-за своей излишней уступчивости. Главное, что мешает исполнению этого сценария, - глубоко въевшаяся роль жертвы. Можно, даже наверное сказать, что нынешние беды Эстонии – это беды «жертвы».

Таммсааре почти век назад писал, что в Эстонии все идет потихоньку, осторожно, пригибаясь к земле. Писатель говорил, что народ, который не умеет напрягать свои мышцы и мозги, не борется духовно, физически и экономически со своими соседями, никогда по-настоящему не обретет самосознание. Такой народ может на словах возвеличивать свой народ и родину, но тайком смотрит за границу. Все это, к сожалению, относится и к нашему времени.

Да, в годы независимости Эстония сделала много глупостей. Если говорить с точки зрения интеграции, еще в 1990-е мы не воспользовались возможностью самоутвердиться в хорошем смысле и избежать поворота флюгера. То, что в долгосрочной перспективе серые паспорта – плохой выбор, было же давно известно, но это позволяло откладывать/отрицать проблемы.

Непонятным было и постоянное смягчение языковых требований, поскольку все рапорты-анализы подтверждают, что именно недостаточное владение эстонским языком во многом является источником общественных проблем, мешает местным жителям интегрироваться, реализовать свои способности и понять местную жизнь. На словах мы хотим, чтобы учили эстонский язык, но получается наоборот. Представление о том, что независимость Эстонии сама собой заставит всех говорить по-эстонски, оказалось миражом.

Почему изучение языка не дало плодов?

Во-первых, наша рабская вера, что чем больше уступать и кланяться, тем больше тебя будут уважать. Возможно, что это унаследовано со времен мыз или с советского времени, когда безопаснее было смириться с ситуацией, держать свое мнение при себе и как-то жить. Это очень по-человечески – спасать таким образом свою шкуру. Но в независимой демократической стране это не работает.

Здесь покорность превращается в грязную дыру, из которой больше так легко не вылезешь. Мы считаем, что делаем другим хорошо, но в итоге получается хуже для всех. Это скажет любой карьерный консультант, психолог или тренер по управлению человеку, который хочет взять на себя контроль над своей жизнью или улучшить ее.

Тот, кто страдает от семейного или другого насилия, тоже следует этому образу мысли, все время уступая, но пользы от этого нет. Чтобы это изменить, необходимо изменить свое отношение и поведение.

Недавно я зашла на портал по поиску работы, где сотни людей искали возможность работы в той или иной стране. Бросилось в глаза, что в Эстонии можно очень хорошо устроиться только со знанием русского и английского языка, а главное – эстонский вообще не нужен!

Это говорили и приехавшим из России в Эстонию свидетелям Иеговы, которые просили здесь об убежище и рассказывали о своем маршруте в СМИ. Один приехавший сюда предприниматель даже хвастался, что за пять лет ему не пришлось использовать здесь ни одного слова по-эстонски и тратить деньги на перевод, поскольку эстонское государство все делает за него.

Было неожиданно, что о Финляндии и Швеции спрашивали, как сразу же начать учить их языки, и нахваливали, что там живет прекрасный дружелюбный народ. Эстонию и эстонский народ никто не хвалил за то, что она не требует изучения эстонского  языка.

Эстонцы в последние годы обсуждали, какое волшебное лекарство используют западные страны, что все рвутся учить местный язык? Разве дело только в лучших зарплатах? Как страны, которые с точки зрения эстонцев мягкотелы (например, Швеция), умеют придерживаться очень жесткой линии при интеграции новых членов? Если кто-то говорит, что не стоит учить язык народа, представителей которого насчитывается всего миллион, то зачем надо учить люксембургский язык? В мировом масштабе население Финляндии или Дании тоже невелико, но их языки учат.

Отсюда, очевидно, и происходит другая роль Эстонии, которая закрепилась и на международном уровне – мы жертва, у которой нет статуса хозяина в собственной стране, и которая надеется, что вещи произойдут сами собой или же мы подсознательно убеждены, что независимость Эстонии временна.

Благодарить следует молодежь поющей революции

То, что в 2018 году вообще столь много русских говорит в Эстонии по-эстонски, влились в общество или даже обэстонились, на самом деле, - не заслуга эстонской политики или эстонцев, а в какой-то мере чудо, которому нет рационального объяснения.

С другой стороны, как за независимость Эстония должна благодарить Ельцина, за сохранение эстонского языка мы должны благодарить поколение молодежи поющей революции. Если бы они владели русским, может быть, у эстонского языка в Северной Эстонии больше не было бы никакого влияния.

Возможно, в будущем можно будет сказать, что они, молодые люди, родившиеся в 1987-1990 годах спасли эстонский язык? То, что они не владеют русским языком, не дает втянуть их в игрища инфовойны или провокации.

Если кто-то скажет, что нам не избежать своего прошлого (что Эстония остается и останется частью России) и Эстония должна идти на уступки по части языка, то жизнь показывает нечто совсем иное. Советская память и холодная война для части мира уже померкли. Государства возникают и исчезают.

Сейчас Эстония как жертва своей истории должна находиться на “восстановительном лечении” там, где она чувствует себя сильной. Больше нельзя на уровне страны или СМИ пускаться в дискуссии, нужен ли эстонский язык вновь прибывшим или нет, давать ли гражданство или нет. Эти вопросы были ясны в 1991 году.

Если ни одна другая свободная демократическая страна не ведет таких дискуссий и не сомневается в своем государственном языке, то почему это делает Эстония спустя 26-27 лет после восстановления независимости? Попробуйте вообще обсудить подобную тему в маленькой Дании на страницах газеты – это было бы немыслимо! Кто осмелится усомниться в силе и уверенности Дании в себе, тому сразу же укажут на его место. «Не стоит звать волка, иначе он может прийти» - подходящий совет и для нас. Невежество в отношении русских игр и большая сосредоточенность на своих делах – это то, что в нас уважали бы и другие народы.

Приведу в пример Финляндию, где большая русскоязычная община, которая в прошлом десятилетии выросла в два раза, и где сохраняется та же тенденция. В то время как в Эстонии говорят о существенном росте русского языка – и на рабочих местах все больше предполагается владение им, финская статистика показывает, что среди финнов количество владеющих русским очень невелико.

И другой удивительный факт, которому хотелось бы получить объяснение от финских политиков-ученых – за 20 лет в Финляндии число изучающих русский язык уменьшилось в несколько раз. То есть Финляндия не ждет от своих жителей изучения языка соседа, хотя у них быстро растет число русскоязычных жителей, зато Эстония требует этого от своих жителей. Конечно, знание языка всегда хорошо, никто не спорит, но в Эстонии это, к сожалению, означает не только язык, это означает и и уменьшение значимости эстонского языка как государственного. Если мы сами не храним этот язык, не будут этого делать и другие.

Ненависть надо преодолеть

Однако хотелось бы остудить ненависть, возникшую и со стороны эстонцев и со стороны русских (à la предложение Марии Юферевой дать всем тем, кто долго здесь прожил, гражданство, не предъявляя языковых требований), а также недовольство каждым приезжим, какого бы цвета или веры они ни были.

Ко всем людям следует относиться доброжелательно. Недовольство без соответствующего поведения – тоже поведение слабого человека, т.е. жертвы.

Каждый человек нуждается в хорошем отношении, будь то эстонец, русский, чернокожий или белый. Пока наше поведение не будет подкреплять наши желания и идеи – что эстонский язык – это государственный язык, что мы ждем от прибывающих сюда людей владения языком на определенном уровне – не стоит ждать результатов. Это то же, что злиться на собаку, бесконечно ее оскорблять, но вместо обучения и пояснений мы продолжаем давать ей конфетку. Если вести себя разумно, уважительно по отношению к себе, то эстонский язык точно захотят учить.

Мелочная ненависть на национальной почве никуда не приведет Эстонию и не улучшит ситуацию. К сожалению, нам придется смириться с ситуацией, что Эстония никогда не станет страной только для эстонцев. Если хотеть этого, сами эстонцы тоже не должны были бы хотеть переехать в благополучные страны по экономическим или другим причинам.

Мы не можем изменить другие народы и страны, но Эстония может демонстрировать уважение к другим и к себе, держать спину ровно и придерживаться уверенной позиции, что для проживания и работы в Эстонии необходим эстонский язык на определенном уровне. Если Смуул верил, что свой корабль он получит лишь после смерти, то Вирве с Кихну получила его при жизни. Таким образом, все возможно, если быть самому себе хозяином.

Ключевые слова
Наверх