Обращаем ваше внимание, что статье более пяти лет и она находится в нашем архиве. Мы не несем ответственности за содержание архивов, таким образом, может оказаться необходимым ознакомиться и с более новыми источниками.

Личные встречи на «Вышгороде»

Личные встречи на «Вышгороде»
Facebook Messenger LinkedIn OK Telegram Twitter
Comments
Людмила Глушковская,
главный редактор 
журнала «Вышгород»
Людмила Глушковская, главный редактор журнала «Вышгород» Фото: SCANPIX

Восстановленная память и личное общение, рукописи и книги — путь диалога культур. Диалог культур, способствующий взаимопониманию, — в этом благородном деле у журнала «Вышгород» свое, особое место. Главный редактор журнала Людмила Глушковская рассказывает о главных темах минувшего века и века нынешнего, которые затрагивают публикации этого издания.

Поезд Москва — Таллинн пересекает границу под утро. Даже собаки, заглядывающие в купе, кажутся сонными. Обычные формальности: что везете?

Табак, наркотики, алкоголь? Вопрос таможенника, нет ли у меня с собой музейных или архивных раритетов столетней давности, по-моему, развеселил нас обоих.

Мой багаж не вызывал подозрений. (Не то что дамская сумка при вылете в конце мая на конференцию в Варшаву. В Таллиннском аэро­порту из нее вытрясли буквально все, правда, с извинениями.)

И только потом дошло — в моем дорожном чемодане безо всякой маскировки, в канцелярской папке, лежала старая, именно столетней давности тетрадь — бесценная рукопись.

Эту рукопись подарил мне на презентации книги «Мария Карамзина. Ковчег. Стихотворения. Судьба. Памятные встречи. Письма И.А. Бунина к М.В. Карамзиной» (Vene Еntsüklopeedia (VE), 2008) сын погиб­шей в ссылке поэтессы Михаил Васильевич Карамзин. Он приехал из Санкт-Петербурга. Специально. Как на долгожданную личную встречу.

Трагедии ХХ века
Встреча состоялась в Москве, в Доме русского зарубежья имени Александра Солженицына, 15 марта 2011 года. О нашем давнем сотрудничестве и выставке 2008 года «Архипелаг ГУЛАГ: эстонский остров», проведенной совместно с Министерством культуры ЭР, рассказал собравшимся директор Дома Виктор Москвин.

На встрече, кроме многочисленных гостей, присутствовали посол Эстонии в Москве Симму Тийк, советник посольства по культуре Хелена Тедре, эстонское телевидение.

Обо всем этом можно прочитать в свежем номере журнала «Выш­город» 3-4, 2011: «Через все окаянные дни». («Окаянные дни» — это от Бунина, приобщившегося к Прибалтике не только своим путешествием 1938 года, но и дружбой с Марией Карамзиной.)

Памяти матери и отца посвятил свое полуторачасовое выступление Михаил Васильевич Карамзин, вновь перестрадав свое горькое детство. Из детдома его снова приняла родная Эстония, вернее, жившая по­сле войны в Таллинне кивиылиская соседка семьи Карамзиных. С ее дочерью, Лидией Александровной, он переписывается до сих пор.

Тема жертв двух депортаций в Эстонии (первая — 70 лет назад, 14 июня) у нас продолжается. В недавних номерах «Вышгорода»: «Глазами ребенка» Юри Вейс-Вендт (5, 2009); главы из мемуаров Рейна Казака «Полвека в объятиях Сатаны» (6, 2009; 1-2, 2011); «Выжившая» Валентине Нылвак (3-4, 2010).

Кстати, детство Михаила Карамзина, Юри Вейса-Вендта и Рейна Казака — одна и та же пора. Как правило, мать шла в ссылку с детьми, отец — чаще всего — на расстрел.

В 3-4-м номере «Вышгорода» за 2011 год опубликован и очерк Александра Зорина «Рыцарские латы Евфросинии Керсновской», выдворенной со своего бессарабского двора прямо на гулаговские нары. Она — одна из постоянных героинь-подвижниц наших публикаций.

Отбывавший «сроки» эстонский доктор Мардна диктовал медсестре Фросе в Норильской зековской больнице истории каторжных болезней.
Как все это вписать в трагедию ХХ века? Где истина? Что есть доб­ро и зло? Что значит жертвовать собой?

В одном из писем 1992-го или начала 1993 года Юрий Михайлович Лотман, отказываясь от интервью, написал: «Мы хотим получить истину как можно быстрее, как готовые ботинки, сшитые на «никого».

А истина дается только ценой жертвы самого дорогого. /.../ Рылеев максимально жертвовал, когда пошел на эшафот, а Пушкин — когда не пошел на эшафот. Истину надо найти для себя свою и принести ей жертву — так, как Авраам принес Исаака...» («Вышгород»
1, 1994).

30 мая этого года в Варшавском университете на Международных Дружниковских чтениях этой цитатой и начинался мой доклад «Миссия журнала «Вышгород» в современной европейской культуре».

«Дух Тарту» (название новеллы Майму Берг в переводе Светлана Семененко) витал над нами и на полмесяца раньше — 12 мая в посольстве Эстонии в Москве, на презентации журнала «Вышгород» и книг Эстонского культурного центра «Русская энциклопедия». Среди них были и новые книги — детский альманах «Волшебное Слово» и роман Асты Пылдмяэ «Письма ласточкам. Эпистолярная элегия».

По ком звонит колокол?
Два года назад мы с Майму Берг здесь же отвечали на вопросы читателей по поводу ее романа «Я любила русского», изданного в Таллинне (VЕ 2009), и одноименного ее московского сборника («Хроникер», 2009). И так же, как тогда, встречу открывал посол Симму Тийк.

Взаимообогащение, диалог двух культур, способствующий взаимопониманию, неформальное общение — чего же лучше! И неожиданный экскурс в 1970-е.­ Они жили в одном доме — Аста Пылдмяэ, уже окончив Тартуский университет, и студент Симму Тийк...

Как всегда, наши журналы и книги не продавались — мы привезли их в дар. Так что директору главной Всероссийской детской библиотеки Галине Кисловской, с которой мы договорились организовать знакомство с уникальным изданием и на ее территории, второго экземпляра «Волшебного Слова» не досталось. Разлетелись и «Ласточки».

Автор преподносила свое детище в оригинале, по-эстонски. Марина Тервонен — как переводчик, интерпретатор.

Пролистайте «Эпистолярную элегию» — и с высоты птичьего полета вы увидите где-то в пространстве и времени Освенцима Красную Шапочку.

А на берегу речки Пеэду чудную симфонию природы заглушит резкий, трагический скрежет электропилы Бориса Кабура, изобретенной им в сталинском лагере... Вы услышите «Ночь» Рубинштейна в послевоенной вечерней тоске замка Пуурмани, а в ирреально светящемся ночью книгохранилище — голос читавшего стихи Поэта.

Аста Пылдмяэ назвала рисунки Веры Станишевской, оформлявшей «Письма», тонкой иконографией, а свою книгу — радостной. Но тогда по ком звонит колокол? По замерзающим в долгом пути ласточкам, олицетворяющим саму жизнь?

По Человеку, который лечил детей, оставлял на крыльце чашку с водой для птиц, в прихожей — свет для собаки, «знал все молитвы и еще одну»? Или по звонарю церкви в замке Виперсдорф, несущему огромную бадью с кормом для свиней через писательские могилы?

Авторский «круг»
Вернулась из Варшавы прямо на Лотмановские дни в Таллиннском университете, которые проходили в этом году 2-5 июня. В прошлом году вышло наоборот: от Лотмана — в Краков.

И в Варшаве, ссылаясь на «предуведомление» к публикации нескольких глав последнего романа Юрия Дружникова «Первый день оставшейся жизни», вышедшего еще при его жизни, очертила наш авторский «круг». В нем особая атмосфера, «где нет «чужих», сторонних, совершенно безличных имен» («Вышгород» 6, 2008).

Эмигрант конца 1980-х, калифорнийский профессор Юрий Дружников со всею своей демифологизацией осовеченных святынь, несмотря на беспощадную официальную критику, все-таки завещал себя пушкинской России (в Москве в ближайшее время выходит трехтомник его пушкинианы).

Юрий Лотман за 30 лет до этого, по сути, тоже «эмигрировал» — из Ленинграда в европейский Тарту, — где стал великим, но не официозным пушкинистом, создав биографию своего Пушкина.

Однажды Юрия Михайловича спросили, почему он не уезжает на Запад, ведь там его примут с распростертыми объятиями. Ответил: санитарный врач должен оставаться в бараке. Он «лечил» больное общество — как просветители, которых любил...

Из лекции отца Александра Меня: Истина «открывается как Личность!» («Вышгород» 5, 2010).
Миссия? Не знаю. Может быть, это личные встречи. Может быть, восстановленная (восставшая!) память. Или старые письма и ветхие рукописи, которые возвращают нам живой голос Поэта?

Ключевые слова
Наверх