Заслуженный педагог: естественной считается учеба на родном языке

Поделиться Поделиться Поделиться E-mail Распечатать Пришли новoсть Комментировать

На родном языке все проще. И читать тоже.

ФОТО: SCANPIX

Заслуженный деятель науки и образования Урве Ляэнеметс с сожалением признает на страницах “Учительской газеты”, что в восстановившей свою независимость Эстонии так пока и не поняли, что естественным считается обучения на родном языке, а желание угнаться за быстро меняющейся модой приводит к лингвистическим извращениям наподобие „Meie bossi göölfrend bitšis megakuulilt Taltechi tšiki feedbäkki roundteibli kohta“.

Вопросы, связанные с языком обучения, стали на территории Эстонии политическими ближе к концу XIX века, а если точнее, то начиная с 1882 года, когда политика Российской империи в области образования предусматривала перевод эстонских общеобразовательных школ на русский язык обучения. Так, своих рабочих мест лишились тогда все не владеющие русским языком учителя, которых заменили в основном недоучками, владеющими русским. К счастью, период русификации не длился долго, и уже после революции 1905 года в Тарту стало возможным впервые открыть среднюю школу с эстонским языком обучения.

После создания Эстонской Республики началось строительство национальной системы образования на родном языке. Особо важную роль в этом процессе сыграл Пеэтер Пылд (эстонский общественный деятель, педагог и организатор высшей школы, первый эстонский министр образованияред.), который ещё до создания Эстонского государства опубликовал в 1911 году труд под названием «Культура и организация народного образования». Его можно по праву считать первым в Эстонии стратегическим документом в области образования.

Пылд писал: «Весь процесс обучения в народной школе должен быть сосредоточен вокруг познания своей родины и базироваться на родном языке. Только после того, как ребёнку станет понятным его ближайшее окружение, а домашний язык превратится в серьёзное средство самовыражения, отвезите его в дальние страны к чужим народам, культура которых будет оказывать на таким образом обработанную почву благотворное и комплементарное влияние. Мы выступаем не с позиции узколобого националистического преувеличения, что школа должна быть национальной, а за то, что с точки зрения воспитания это единственно верный путь». («По детям узнают о нас», стр. 63).

Сейчас в Эстонии проживают представители более 200 национальностей, вследствие чего вопросы, связанные с языком обучения, не сходят с повестки дня. Несмотря на успешные результаты по тестам PISA, мы так и не сумели в восстановившей свою независимость Эстонии решить целый ряд проблем, связанных с языком обучения и изучением языков. Понятие „õppekeel“ – по-немецки „Unterrichtssprache“, по-английски „language of instruction“ или „medium of instruction“, по-русски «язык обучения» или по-фински „opetuskieli“ – определяется в словаре терминов из области образования и воспитания (2014) следующим образом: «Языком обучения является язык, на котором происходит большая часть процесса обучения (стр. 483).

Статья 21-1 Закона об основной школе и гимназии (2016) гласит: «Языком обучения в школе или классе считается язык, обучение на котором составляет не менее 60 процентов минимальной допустимой учебной нагрузки, определенной государственными программами обучения. Если ни на одном из языков обучение не ведется в объеме 60 процентов, то обучение считается двуязычным. При двуязычном обучении в качестве языков обучения рассматриваются два языка, на которых проводится большая часть обучения. Законом устанавливается лишь время учёбы и количество курсов, однако не даётся более точное определение содержания учебного процесса».

Важно следить в том числе и за использованием терминов – эстонский язык является родным для ребёнка, который и по национальности эстонец. С точки зрения психологии обучения для ребенка с другим культурным фоном он является иностранным языком. «Эстонский язык в качестве государственного языка» – это термин юридический и политический, но никак не педагогический. В Лиссабонской конвенции (2009) общее образование также признаётся в качестве основания для поступления в вузы во всех странах-членах ЕС, вне зависимости от языка обучения.

Язык обучения является особо важным организационным решением в области образования, поскольку от используемых языков напрямую зависит понимание учебной информации и её долговременное запоминание. Это, в свою очередь, позволяет заново отыскивать и применять приобретённые знания. Обучение на родном языке считается естественным, поскольку ученик владеет им лучше всего. Если же обучение происходит на иностранном языке, то постижение сути предмета оказывается более тяжёлым и затратным по времени, поскольку у ученика меньше языковых средств для изучения чего-либо и понимания выученного.

Если после восстановления Эстонией своей независимости основное внимание сместилось, прежде всего, на развитие эстонского языка как государственного среди русскоязычного населения, а также в школах с русским языком обучения, то изучению эстонского языка эстонскими ребятами должного внимания уделено не было. Особое недоумение вызывает постоянное уменьшение количества уроков эстонского языка как в основной школе, так и в гимназии. Зачастую содержательно о необоснованных изменениях никто и не говорит.

Настоящей проблемой стал т.н. эстонский новояз или „newspeak“, когда к английским словам добавляются эстоноязычные падежные и личные окончания. Подобное использование языка, пускай даже только в устной речи, мешает его восприятию и ясности мысли, а также обедняет оба языка.

Нынешнее снобистское использование захламленного языка в любом случае свидетельствует о социальной принадлежности человека. Услышала такое предложение: „Meie bossi göölfrend bitšis megakuulilt Taltechi tšiki feedbäkki roundteibli kohta“ («Гёрлфренд нашего босса мегакруто обстебала фидбэк чиксы из Талтеха насчёт раундтэйбла»ред.). Два слова на эстонском всё-таки осталось – первое и последнее, причем мы понимаем, что говорящий хотел этим сказать.

Эло Вийдинг пишет в «Учительской газете» о синдроме самозванца и задается вопросом, что из себя представляют амбициозность и самоуверенность, а также что передозировка этих качеств делает с людьми. По мнению литератора, это опасное самообожествление, когда при необходимости всё и все втаптываются в грязь. С языком делают то же самое, вместо того, чтобы что-то беречь и считать святыней.

Тем не менее, положительным примером бережного отношения к эстонскому языку является, например, оказание поддержки со стороны государства для его изучения в 80 местах, куда отправляются учебные материалы. Также существует возможность электронного изучения эстонского языка (сайты Üleilmakool, Keeleklikk и Keeletee). Лекторы эстонского языка работают в девяти вузах, а эстонский язык преподают сейчас в 30 зарубежных университетах.

В большинстве наших школ обучение происходит на эстонском языке, школ же с русским языком обучения – 74. На английском языке дети обучаются в восьми школах. В Финской школе языком обучения является финский язык, а в Таллиннской немецкой гимназии есть классы с немецким языком обучения.

Проблемой стал язык обучения в высших школах и университетах. Мобильность студентов и интернационализация научной деятельности привела к существенному увеличению роли английского языка как языка обучения. Мы, конечно же, хотим быть открытыми по отношению к иностранным студентам и преподавателям, с другой стороны, нельзя забывать и о составлении эстоноязычных учебных материалов, а также о ведущей роли наших университетов при сохранении эстонского языка, культуры и государственности.

Напоследок небольшой обзор, на каких языках происходит обучение в школах по всей Эстонии. Количество изучающих тот или иной язык сейчас таково: китайский 211, испанский 1163, английский 375, итальянский 88, японский 94, корейский 4, латинский 75, норвежский 18, французский 832, шведский 89, немецкий 1763, финский 1114, русский 1171 и иврит – 302.

Цифры говорят сами за себя.

НАВЕРХ