Ахто Лобьякас: эстонскую политику пробудило бы только сильное потрясение

Ахто Лобьякас.

ФОТО: Eero Vabamägi

Это не призыв к революции, но Эстонии пошел бы на пользу приличный кризис, считает колумнист Postimees Ахто Лобьякас.

Избирательные программы партий становились когда-то макулатурой, как только их печатали на бумаге, и от этого статуса они не избавились. Скорее, наоборот, в наступающий век социальных сетей народные массы все больше ведутся на обещания, которые в действительности отбирают у них то, чего они на самом деле хотят. Взгляните на брекзит, почитайте твиты Дональда Трампа. К программам события, которые придают форму нашему времени, имеют все меньше отношения.

Позволив себе раннесоветский формализм, можно сказать, что предвыборная программа партии – это качество тех, кто будет ее реализовывать, помноженное на ее осуществимость. Такова программа EKRE, которая, сокращенная до половины строчки, предусматривает временное экономическое и моральное банкротство Эстонии, незначительное с точки зрения некомпетентного государства. EKRE предсказуемо не получит возможности продемонстрировать, насколько меньше суммы слагаемых мог бы быть результат ее правления.

Но в той же ситуации само по себе безупречное желание «Ээсти 200» взглянуть на развитие Эстонии в долгосрочной перспективе и сделать рестарт устаревающей технической и моральной инфраструктуре. Те, кто правят эстонским государством, почти два десятилетия занимались тонкой настройкой концепций 1990-х годов. В то же время иностранные инвестиции ссохлись, государство забросило окраины страны и стало все больше жить за счет сырья (целлюлозный завод было бы тем же самым, что нефтеперерабатывающая промышленность в нефтяном государстве).

Насколько погружена в себя и далека от реальности такая тонкая настройка, видно только снаружи политики. И в этом парадокс «Ээсти 200» - и шире – самая большая проблема, стоящая перед Эстонией.

Политику можно делать только из материала заказчика. Для этого политики и есть в Рийгикогу. Парламент – то место, которое, нравится нам это или нет, воплощает политику, возникшую и просеянную за время восстановленной независимости Эстонии. Он отражает мировоззрения крупных партий и их (ретроградное) развитие. Это само по себе пространство политических традиций (сказала бы президент), которое при относительной стабильности последних десятилетий оставалось достаточно узким.

Точно так же немыслимы идеи, которые подсушили бы по-прежнему болотистые основы эстонской государственности в той части, которая касается будущего русской общины. 30 лет официальной политики, которая предлагала русской общине три варианта – уезжай, умри или принеси присягу на верность, - воспитали у русской общины апатию. Эту апатию на данный момент почти все партии привыкли толковать как сигнал, что все хорошо.

2

Если поискать примеры за последние недели для иллюстрации сказанного, нет лучших кандидатов, чем выражение «личная идея», с помощью которого партии дистанцируются от сколько-нибудь значительных идей, которые не вмещаются в нынешнее политическое пространство. Сюда относится министр внутренних дел Катри Райк с идеей поменять серые паспорта на гражданство, Хенрик Агур с идеей провести в Таллинне реформу гимназий и сюда же должна была относиться плакатная кампания «Ээсти 200», за которую пришлось отдуваться Кристине Каллас. Несмотря на свое содержание, все эти случаи говорят об одном: эстонская политика не восприимчива к сменам парадигмы и все меньше к ним готова.

Если исключить русский вопрос и Россию, в марте 2019 года будут выбирать так, как если бы это происходило в 2003-м. В принципе, ведутся те же битвы в тех же политико-интеллектуальных рамках, как и тогда – только все помножено на инфляцию.

Возвращаясь к более узкой постановке темы и партийным программам, это означает, что неизбежно на выборах будут задавать тон те же старые деятели. Те, чья власть предсказуемо увековечена, поскольку их связывают с нынешним пространством политических и экономических возможностей, и кто, естественно, лучше всего знает эти схемы и наиболее хитро умеет лавировать в них с помощью таблицы Excel.

Так и на этих выборах решающим станет спор между Партией реформ и Центристской партией, в центре которой - пара сотен миллионов евро пивного и табачного акциза и что за это можно было бы получить (или нельзя). А также пенсии и зарплаты. В фокусе Центристской партии – признание общественных служащих от учителей до полицейских – но в итоге речь идет о том, будет ли нынешний получатель среднего дохода получать в следующем году на руки на 60 евро больше или меньше. Это не означает, что 60 евро в нашей маленькой стране – небольшие деньги для обычного человека. Но это означает с наибольшим возможным упором, что большая картина, перемены, скачком переносящие общество вперед – как это было на рубеже 1990-2000 годов – немыслимы в нашей политической системе.

Новые партии или дисквалифицируют себя сами, как EKRE, или парламент предложит им, как, вероятно, «Ээсти 200», выбор между интроспективной оппозицией, разлагающей волю, и юниорской партией конформизма в правительстве.

2

Точно так же немыслимы идеи, которые подсушили бы по-прежнему болотистые основы эстонской государственности в той части, которая касается будущего русской общины. 30 лет официальной политики, которая предлагала русской общине три варианта – уезжай, умри или принеси присягу на верность, - воспитали у русской общины апатию. Эту апатию на данный момент почти все партии привыкли толковать как сигнал, что все хорошо. Но, как и во многих других областях, такая политика в стиле «don’t fix it if it ain’t broken» (не чини, если оно не сломано. – прим. ред.) в маленьком государстве, расположенном рядом с Россией, нежизнеспособна. Если однажды что-то действительно сломается (или сломают), чинить будет поздно.

В несколько более удобном и близком к Excel кругу тем проблемы не обязательно меньше. Эстонское население стареет и доля трудоспособного населения уменьшается (пока еще нет, но вскоре – неизбежно). Хуже, с уменьшением пособий от Евросоюза госбюджет окажется лицом к лицу с неизбежными и предусмотренными законом расходами. Денег мало, как говорилось в одном советском мультфильме, но мы вернулись туда же, откуда начали. Большие партии обещают больше и лучше то, что работало пару десятков лет назад. Небольшие партии, чтобы отличаться друг от друга и привлечь внимание, вынуждены все больше становиться партиями одной темы. Но и у них в фокусе - Excel, как обнаружили соцдемы с акцизами, или на периферии зрения, как оказалось у «Отечества» с пенсионной ступенью. Новые партии или дисквалифицируют себя сами, как EKRE, или парламент предложит им, как, вероятно, «Ээсти 200», выбор между интроспективной оппозицией, разлагающей волю, и юниорской партией конформизма в правительстве.

Эстонское государство нуждается в потрясении, но, к сожалению, кажется все более невозможным, чтобы оно родилось изнутри нынешней политической системы. Это не призыв к революции, а констатация факта, что стагнирующее пространство политических традиций сумеет пробудить лишь кризис, в котором мы действительно не хотим жить.

НАВЕРХ
Back