Женщине, ставшей жертвой «колпачков», пришлось в подавленном состоянии вернуться домой, поскольку ни от полиции, ни от врачей она не получила ожидаемой помощи. В больнице сказали, что они не занимаются жертвами «колпачков», но по крайней мере полиция признала свою ошибку, передает Elu24.

Живущая в Таллинне женщина рассказала об отношении врачей и полиции к ней после того, как первого января утром она стала жертвой «колпачков».

«Утром я пошла в Восточно-Таллинскую центральную больницу (ITK) в отделение неотложной медицины, чтобы проверить, есть ли еще в моем организме остатки GHB. Там мне ответили, что они не делают таких тестов и я должна идти в полицию. Тогда я в ужасном состоянии и с головной болью отправилась в полицию», — рассказала К. Р.

По словам пресс-секретаря ITK Марко Мяги, в EMO делают соответствующий анализ лишь в том случае, если пациент находится в неотложном состоянии. «Сделанный нами анализ недействителен в суде, действительный анализ можно сделать в институте судебной медицины, который является аккредитованной лабораторией», — объяснил Мяги, почему К. Р. отправили в полицию.

При передозировке GHB человек теряет сознание и не понимает, что с ним делают.

ФОТО: Ants Liigus

Когда женщина добралась до полицейского участка на Кольде-пуйестеэ, выяснилось, что первого января он закрыт. К. Р. продолжила рассказ: «Позвонила на номер 112 и рассказала свою историю. Диспетчер пообещал, что пришлет в участок кого-нибудь, кто сможет меня принять. Ждала более часа рядом с участком, но ничего».

Женщина добавила, что немного позже ей позвонил другой диспетчер, который хотел выяснить, вышла ли она на связь с кем-то из полиции.  Женщина ответила отрицательно. Диспетчер посоветовал нажать на дверной звонок, что К. Р. и сделала.

«Тогда мне ответил человек, чье отношение было крайне неприятным. Он утверждал, что если я хочу подать какое-то заявление, то должна ждать еще час или несколько часов! Тогда делать тест уже не было бы смысла», — сказала жертва «колпачков».

В подавленном состоянии она отправилась домой, а затем — в магазин, по пути почувствовав такую сильную боль в грудной клетке, что стало очень тяжело дышать. «Ждала и надеялась, что боль пройдет, но становилось, наоборот, только хуже. Позвонила другу, который отвез меня обратно в отделение неотложной помощи ITK. Там мне диагностировали ушиб грудной клетки в результате падения. В тот вечер я действительно неудачно упала несколько раз. Пару недель принимала обезболивающее и, к счастью, стало лучше», — сказала К. Р.

Женщина по сей день абсолютно уверена в том, что ее отравили GHB, поскольку, по ее мнению, три коктейля — это не то количество алкоголя, которое может полностью лишить взрослую женщину способности держаться на ногах и позже довести до рвоты.

«Также этому сопутствовала полная потеря памяти», — добавила К. Р.

Женщина благодарит всех, кто помог ей в тот вечер, однако к поведению полиции она относится скептически. «Я искренне надеюсь, что эту проблему попытаются решить. Полиция утверждает, что занимается этим, но я являюсь примером того, как можно не получить абсолютно никакой помощи от этой инстанции», — разочарованно отметила она.

«Колпачки» или GHB - это вещество с солоноватым вкусом, которое легко пронести в клуб и добавить в стакан жертвы.

ФОТО: Peeter Langovits

Полиция признает ошибку

Руководитель Кесклиннаского отделения полиции Кайдо Саарнийт признал — хоть он и не знает, почему полицейский оставил женщину без внимания — что была совершена ошибка.

«Встретился с женщиной, поговорил с ней и извинился за то, что она осталась без помощи в непосредственной близости от полицейского участка», — сказал Саарнийт.

«Сейчас известно, что женщина долго ждала рядом с полицейским участком и общалась с дежурным полицейским по телефону и домофону, однако в участок ее не пустили и она ушла», — сказал руководитель Кесклиннаского отделения полиции и добавил, что они выясняют обстоятельства и причины поведения общавшегося с женщиной полицейского.

Саарнийт знает, что жертвам «колпачков» психологически сложно обратиться в полицию. По его словам, часто не удается вспомнить обстоятельства произошедшего, также боятся, что заявление не воспримут всерьез, иногда давать показания слишком тяжело психологически.

«Чтобы оказывать помощь жертвам, полиция утвердила определенные принципы, от которых в данном конкретном случае отошли», — признал Саарнийт.

И хотя Саарнийт видит и признает ошибку участка, в случае подозрения на отравление он советует звонить по короткому номеру 112. Протокол тот же, что и в случае К. Р.: к тому, кто хочет подать заявление, отправляют патрульного полицейского, который при первой возможности принимает заявление и в случае согласия — анализ мочи. Также пострадавший дает по возможности первые показания и фиксируются признаки возможного проступка. Дальнейшее расследование по большей части зависит от результатов экспертизы.

В то же время одна сдача анализов не может дать основания для расследования и анализ мочи не всегда единственный способ установить наличие в организме наркотического или психотропного вещества. Каждый случай уникален, и подтверждение подозрений зависит от многих обстоятельств.

«Несмотря на этот достойный сожаления случай, если вы подозреваете, что вам что-то подсыпали, советуем всегда при первой возможности обращаться в полицию, потому что время установления вещества в организме бывает разным», — сказал Кайдо Саарнийт.

Кайдо Саарнийт признал ошибку полиции.

ФОТО: MIHKEL MARIPUU/PM/SCANPIX BALTICS

Сассь Хенно: расследование важно потому, что подает обществу сигнал

Писатель и борец против «колпачков» Сассь Хенно сказал, что в полиции говорят о том, что не нужно возбуждать дело, если обнаружить GHB не удалось, частично из-за отсутствия ресурсов, заботы о комфорте и неприменения законов. GHB выводится из организма в течение 6-12 часов.

По его словам, сегодня следователи часто ссылаются на то, что GHB невозможно установить, а значит исследовать нечего.

Однако если речь идет о людях, находящихся в беспомощном состоянии, расследование необходимо. «Естественно, часто бывают ситуации, когда слово одного человека оказывается против слова другого, но нередко бывает переписка в соцсетях, в которой девушка отказывается вступать в сексуальные отношения. Или видео в телефоне парня, где она заснята против своей воли. Есть бесчисленные возможности: контакты с дилерами, отношения с друзьями, более ранние подозрения, в которых следователи уже не будут разбираться», — объяснил он.

Хенно добавил, что цель расследования заключается не в том, чтобы сразу же на шесть лет отправить в тюрьму каждого такого парня, а с помощью расследования послать обществу сигнал, что блюстители порядка не сидят сложа руки.

Писатель привел пример на тему дорожного движения. «Эффективность надзора за движением Департамента полиции и погранохраны, если брать в расчет смерти в ДТП, близка к нуля, но эти патрули, измеряющие скорость, и тому подобное важны потому, что извещают общество: превышать скорость — неправильно», — сказал Хенно.

«Сейчас мне известны случаи, когда с теми, кого подозревали в том, что они принесли GHB на школьную вечеринку, полиция даже не говорила», — рассказал борец против «колпачков».

Он добавил, что пока полицией руководит человек, который говорит о положительном результате анализа на GHB пробы, взятой из стакана в клубе Amigo: «Доза была такой маленькой, что могла быть там раньше, или стакан просто был грязным», у него нет надежды, что в расследовании таких преступлений что-то изменится к лучшему.

Жертве "колпачков" не помогли в Восточно-Таллинской центральной больнице, сославшись на то, что они не делают тесты на GHB. Иллюстративное фото.

ФОТО: Erakogu