Настроения в Ида-Вирумаа: «Постройте этот миллиардный завод здесь у нас!»

Троица, сидящая на автобусной остановке у входа на завод по производству масел работу не потеряет, но хорошо в курсе того, что 1300 работникам, производящим электричество, грозит увольнение. Они предлагают построить целлюлозный завод, от которого отказались тартусцы, в их регионе, поскольку он там нужен, и у людей была бы работа.

ФОТО: Ремо Тынисмяэ

В то время как журналисты и высокопоставленные местные чиновники ожидают во дворе ида-вируского завода по производству масел Enefit прибытия министров финансов Мартина Хельме и окружающей среды Рене Кокка, на расположенной напротив входа автобусной остановке сидят трое мужчин. Фотограф Postimees Ремо Тынисмяэ фотографирует их.

Один из компании машет рукой. Посыл понятен – не снимай!

На всякий случай бегу к ним, чтобы уладить возможный конфликт. «Вам не нравится?» - спрашиваю.

«Ай, нет. Без разницы».

Смотрю на руки мужчин. В копоти, грязные. Одежда тоже испачкана. На голове каски. Должно быть, энергетики или шахтеры. Первая мысль: «Ох, наверное, отправлены в принудительный отпуск!»

Поскольку мысль я произнес вслух, в один голос звучит ответ: «Нет!»

Они из Кохтла-Ярве.

Скорее строители

«Мы не шахтеры, а строители. Так что нам рабочих мест хватает», - объясняют они  с хитрецой и показывают в сторону входа на завод, где припаркована их машина, на которой написано Axioma Servisas UAB. Эта фирма обслуживает промышленное оборудование.

Самый молодой интересуется: «Ну, кто едет к нам в гости?»

«Конечно, министры», - отвечаю ему.

«И за чем таким они к нам сюда едут?» - продолжает он.

Сидящий на скамейке в центре успевает ответить раньше: «Из-за принудительного отпуска на Eesti Energia, из-за чего еще!»

Объясняю, что руководство страны приехало посмотреть, как из старых покрышек делают масло.

Самый старший слушает, но ничего не говорит. Просто кивает.

Средний сообщает: «Их там около 1300 человек, будущее которых туманно, если я не ошибаюсь, да?»

Молодой сразу выстреливает: «Я не верю в те цифры, которые распространяют в СМИ. Они должны быть больше!»

Очень интересно!

«Почему?» - спрашиваю.

«Ну, подумай сам. Если закрывают один энергоблок, сколько человек там работает, на скольких это повлияет на партнерских предприятиях, и так далее? Это длинная цепочка!»

«То есть по Нарве это сильный удар?» - предполагаю я.

«Очень сильный. Нам нужны заводы. Жители юга Эстонии, – хорошо, не будем говорить за них – но они высказались против строительства какого-то миллиардного завода под Тарту. К черту, ну тащите этот миллиардный завод к нам! У нас тут полно свободных рабочих рук и от такой возможности мы не откажемся».

Вижу, что коллеги уже входят в дом. Говорю, что должен идти, но, не могли бы они назвать свои имена?

Молодой отвечает, улыбаясь: «Не нужно. Достаточно наших откровений».

Сависаар думал о регионе

А наш день в Ида-Вирумаа начался у электростанции Аувере. Там мы познакомились с Игорем, который работает энергетиком. На работу он приехал на солидном джипе. Это ясный знак того, что зарплаты на этом предприятии для одного из самых бедных регионов Эстонии очень хорошие.

Игорь говорит, что его не волнует принудительный отпуск.

«Меня это не касается. Сокращают пенсионеров, и это недавнее решение скорее касается шахтеров и лишь какой-то части энергетиков».

Но Игорь согласен, что решение болезненное для многих вируских семей, кормильцем которых является Eesti Energia.

«Многие даже не знают эстонского языка, где они найдут новую работу, а? Последствия могут быть очень серьезными», - предсказывает он.

Игорь обвиняет политиков, особенно из Центристской партии, которые многие годы вольготно чувствовали себя в этом регионе.

«Эти Яна Тоом и Михаил Стальнухин... Им не стыдно? Появляются здесь, только когда приближаются выборы».

Видно, что Игорь начинает горячиться.

«Да, в каком-то смысле можно сказать, что центристы нас предали. Видно, что таллиннские и ида-вируские центристы работают по-разному. Вот был бы Сависаар, тогда все было бы в порядке, он заботился о нашем регионе. То, что российское электричество дешевле, известно уже давно, это не должно было стать каким-то сюрпризом», - вываливает Игорь все, что накипело.

В то же время в нарвской Венеции

В паре десятков километров по течению вниз, на берегу Нарвского водохранилища в садовом товариществе «Прибрежный» говорят, что у них живет бывший работник Eesti Energia Александр Соловей, которого обычно называют только по фамилии.

Живущий на берегу Нарвского водохранилища пенсионер Соловей работал на электростанции с 1970-х годов, куда попал после окончания Ленинградского политехникума.

ФОТО: Ремо Тынисмяэ

Дядя Соловей, которому чуть за 70, с 1970-х годов работал на Нарвской электростанции: окончил тогдашний Ленинградский политехникум и был заправлен сюда на работу. На пенсию он вышел в прошлом десятилетии.

Он говорит, что все это выглядит не очень красиво, но он не может оценить, правильные решения принимает руководство Eesti Energia или нет. Но он убежден, что все покатилось под горку, когда Эстония восстановила независимость и до Нарвы добралась глобализация.

«Ну, приехали новые люди и начали вести дела по своему усмотрению. Как этот новатор Анатолий Чубайс перевернул все с ног на голову по ту сторону границы, так сделали и тут. Но в чуть меньших масштабах».

Соловей, который получает информацию по телеканалу ЭТВ+, говорит, что иногда не понимает, как можно объяснить человеку, что он остался без работы потому, что поднялась цена на квоту CO2.

«Я говорю: если вулкан Этна начнет извергаться, он выпустит в воздух в несколько раз больше углекислого газа, чем наша электростанция за целый год работы. Кто-то просто придумал эту глобализацию и сопровождающие ее признаки и зарабатывает на этом деньги. В другие варианты я не верю».

Соловей - с электронной сигаретой в зубах - признает, что хорошие времена для энергетиков прошли. А если совсем честно – то и для всей Нарвы и ее заводской культуры.

«Вот мой сосед как-то сказал, что мы с ним – специалисты. Сам он работал на Кренгольмской мануфактуре. Я сказал, что это не так: мы скорее полные нули. Поскольку теперь здесь правящим классом являются челноки», - жестами Соловей изображает людей с большими тюками. Он ссылается на контрабандистов, перемещающихся между Россией и Эстонией.

Происходящее на Eesti Energia теперь Соловья не касается. Он выращивает на своей даче цветы: «Больше ничего в жизни не надо. Вот разве чтобы дети и внуки почаще приезжали».

НАВЕРХ