Зачистка частных вузов продолжится?

Здание Евроакадемии в Тонди.

ФОТО: Mihkel Maripuu

Студенческий гимн всех времен и народов Gaudeamus содержит, как известно, строку «Vivat Akademia! Vivant professores!». Однако первую часть этой строки, по крайней мере, студентам еще одного частного вуза Эстонии, следует отныне читать (и петь) по-другому: «Vale Akademia...» То есть «прощай».

Дело в том, что на прошлой неделе правительство решило, по предложению Министерства образования и науки, лишить Евроакадемию права на ведение образовательной деятельности с 31 августа 2020 года. Таким образом, мартиролог частных вузов Эстонии пополняется еще одним именем.

Всякому овощу…

Евроакадемия на данный момент стала левофланговой в ряду «ликвидаций», начало которым положил так называемый Международный университет социальных наук Lex, почивший еще в 2004 году, через год после кончины его основателя и бессменного руководителя Джордже Ивановича Перовича. Я пишу «так называемый», потому что в те времена университеты, академии, колледжи и прочие носители звучных иностранных «титулов» плодились, как грибы после теплого дождика.

И неважно, что, скажем, название «университет» подразумевает наличие у такого учебного заведения не только магистерских программ, но и докторантуры или хотя бы реальной возможности создать таковую в ближайшем будущем. Ничего этого, конечно, у детища Джордже Перовича не было и быть не могло.

Правда, в начале своего существования Lex (был основан в 1992 году) подавал большие надежды в качестве прикладного высшего учебного заведения. Какое-то время его ректором даже был академик Арно Кеэрна, до этого возглавлявший эстонскую Академию наук. Программы вуза отвечали европейским стандартам. Но, в силу различных – как объективных, так и вполне субъективных – причин, пройдя через серьезный скандал внутри преподавательского коллектива, университет прекратил существование.

Таким образом, Lex стал первым частным вузом, который не выдержал конкуренции на поле образовательных услуг. Характерная, кстати, особенность новейшего времени: мы говорим не об образовании, а об образовательных услугах; не о лечении или здравоохранении, а о медицинском обслуживании…

Вообще период с начала 1990-х до середины 2000-х годов был отмечен бурным ростом числа частных вузов. Видимо, сказывалось бытовавшее еще с советских времен мнение, что частное, то есть чье-то конкретно (неважно – предприятие или учебное заведение), наверняка лучше, чем государственное или общественное, то есть ничье. Время, впрочем, довольно скоро показало, что этот принцип срабатывает не обязательно всегда.

Но в тот момент царила еще и эйфория от самой возможности как-то отклониться от пресловутой «общей линии», хотя бы на уровне образования уйти от штампов и набивших оскомину стандартов, организовать процесс обучения новыми, творческими методами. Да еще и – чего уж там! – заработать на этом.

Позже, опять-таки, выяснилось, что творческие нестандартные методы – это, конечно, хорошо, но на уровне не выше, чем младшие классы начальной школы. А когда речь идет о среднем и высшем специальном образовании, там эти самые стандарты играют решающую роль – как в процессе обучения, так и при оценке дипломированного специалиста. Но это всё было потом. А пока…

За короткий период после восстановления государственного суверенитета в Эстонии возникло более двадцати частных учебных заведений, претендующих на статус высших. Бóльшая часть из них ушли в небытие, не просуществовав и десяти лет. До поры до времени государство не вмешивалось в этот процесс, справедливо полагая, что ежели больной умрет, так он сделает это и сам…

Почтим их память вставанием

Вот перечень частных вузов, которые упокоились за эти годы.

Уже упоминавшийся МУСН Lex.

В какой-то степени его преемник, университет Veritas (был основан несколькими сотрудниками Lex’a, ушедшими от Перовича), слившийся затем с университетом Audentes, который, в свою очередь, спустя короткое время был по обоюдному согласию поглощен Таллиннским техническим университетом.

Международный университет Concordia, один из немногих элитных частных вузов, где образовательный процесс велся на английском языке. Был закрыт после того, как выяснилось, что из-за финансовой недобросовестности руководства учреждение стало банкротом с общим долгом на сумму 25 миллионов крон (около 1,6 млн. евро). Также, путем объединения с Audentes, влился в ТТУ.

Филиал МГСУ (Московского государственного социального университета). Фактически нелегально действовавшее учебное заведение, не имевшее лицензии и тем более – аккредитации учебных программ.

Академия Nord. Основана в 1991 году. В 2010 году «растворилась» в Таллиннском университете.

СГИ (Социально-гуманитарный университет). Лишен аккредитации в 2010 году, после чего какое-то время функционировал в качестве средне-специального учебного заведения с той же аббревиатурой в названии (Социально-гуманитарная инфошкола).

Эстоно-Американская бизнес-академия (ЭАБА, бывший Эстоно-Американский бизнес-колледж). В названии сохранена орфография оригинала, хотя, согласно правилам русской грамматики, следовало бы писать «Эстонско-Американская».

Институт экономики и управления (ЭКОМЕН). Создан изначально (1993) как Международный Эколого-Технологический Колледж, с 1997 года – Силламяэский (по месту учреждения) Институт экономики и управления.

Теперь настала очередь Евроакадемии…

Положа руку на самое дорогое, следует признать, что далеко не в каждом случае решение о закрытии частного вуза было несправедливым. Не всегда их учебные программы отвечали требованиям, которые предъявляются к подобным учебным заведениям.

Государство – не смущал даже тот факт, что практически все эти университЭты, акадЭмии и коллЭджи вручали своим выпускникам дипломы образца «кто в лес, кто по дрова», нимало не заботясь об их хотя бы относительном единообразии.

Тем не менее, практически все перечисленные (а также еще несколько, пока не включенных в печальный список) вузы сыграли свою заметную роль, которую с социальной точки зрения следует оценивать, безусловно, как положительную. И даже несколько таких ролей.

Вот где собака-то порылась!

Во-первых, эти учебные заведения, привлекшие к себе внимание абитуриентов, так или иначе, поспособствовали тому, чтобы молодые люди не уехали из Эстонии, чтобы продолжать образование за границей. Я сомневаюсь, чтобы у кого-то гениально дальновидного был такой стратегический план, и даже уверен, что не было. Но факт остается фактом: несколько десятков тысяч юношей и девушек, привлеченных возможностью получить высшее образование дома, и даже при более простых условиях, чем в государственных вузах (то есть преодолев препятствие в виде изрядных конкурсов на каждое учебное место), были вовлечены в процесс становления системы образования Эстонии, а впоследствии в развитие ее экономки – уже в качестве специалистов.

Получили ли они здесь то, на что надеялись и что искали – вопрос, конечно, интересный. Думаю, что в большинстве случаев все-таки получили. Если вы обратили внимание, многие из закрывшихся вузов по качеству учебных программ настолько не уступали государственным (официальный эвфемизм: публичным) «родственникам», что эти самые «родственники» не побрезговали принять их студентов в свое лоно без дополнительных условий.

А во-вторых, эти вузы стали своего рода полигоном для испытания новых методик и программ обучения, поскольку все-таки были меньше подвержены жесткому диктату стандартных программ. Какие-то из этих экспериментов оказались более успешными, и через присоединение разработавших их вузов к уже действующим – традиционным – получили право на существование и дальнейшее развитие. Другие были менее удачными и поэтому канули в Лету.

А где-то поблизости, на мой взгляд, зарыт еще один четвероногий друг человека, без которого не обходится ни одна приличная интрига.

Как мы уже отмечали, на первом этапе существования частных вузов государство в лице Министерства образования и науки относилось к самому этому факту достаточно индифферентно. Его – государство – не смущал даже тот факт, что практически все эти университЭты, акадЭмии и коллЭджи вручали своим выпускникам дипломы образца «кто в лес, кто по дрова», нимало не заботясь об их хотя бы относительном единообразии.

При этом госструктуры руководствовались простейшим принципом: если работодателя устраивает та филькина грамота, которую ему предъявляет новый специалист, то и флаг им обоим в руки, а мы свои руки при этом умываем…

Однако в какой-то момент они спохватились: как это так? У нас из-под носа какие-то частники уводят студентов, а мы и в ус не дуем!?

Демографическая ситуация в Эстонии уже много лет не дает настроиться на оптимистичный лад. Естественный прирост населения, как ни парадоксально это звучит, выражается отрицательными цифрами. Рождаемость падает и, соответственно, сокращается число абитуриентов, намеревающихся получить высшее образование.

В такой ситуации позволить «частникам» уводить молодежь у вузов публичного сектора значит буквально разбазаривать природные ресурсы.

Просто так придавить частное высшее образование – недемократично. А как же такие европейские ценности, как свободный рынок образовательных услуг, прямая и честная конкуренция? Свобода выбора для абитуриентов, наконец!

Другое дело – потребовать от каждого вуза, вне зависимости от формы собственности, на равных соответствовать действующим в Эстонии единым образовательным стандартам. Ввести обязательную аккредитацию учебных программ, а затем – и институциональную аккредитацию, включающую в себя требования по качеству учебных помещений, наличию кампуса или иных условий для проживания иногородних и иностранных студентов, наличию столовой со всеми требованиями, предъявляемыми к подобного рода заведениям…

Разумеется, публичным вузам выполнить все эти требования куда легче, чем новичкам-«частникам»: наработанный опыт, давно и прочно усвоенные программы, материальная и финансовая база – всем этим они владели уже по определению. Тогда как неофитам приходилось всё начинать с нуля.

А вы, кстати, заметили, что в большинстве приведенных примеров ликвидации частных вузов дело заканчивалось переводом их студентов – сразу или поэтапно – в вузы публичного сектора?

Самое неприятное в подобных ситуациях заключается в том, что даже когда уже всем окончательно ясно: фирма пускает пузыри, ее руководство до последней секунды, выражаясь нетактично, продолжает кочевряжиться, уверяя окружающих, что «слухи о её – фирмы – кончине сильно преувеличены». И лишь когда, образно выражаясь, приходит судебный пристав (а иногда это даже и не образ), разводят руками: ну, так уж получилось!..

Какое-то время я думал, что причина такого поведения кроется в страусином нежелании признать очевидность, смириться с неизбежностью, хоть как-то сохранить лицо… И только столкнувшись с подобной ситуацией непосредственно (не будем показывать пальцем!), я понял, в чем дело.

Как правило, нормальный руководитель (а абсолютное большинство владельцев частных вузов – именно что нормальные люди) осознает неизбежность краха как минимум за несколько месяцев до реального конца. И начинает искать выход. Который преимущественно находится в переговорах с коллегами-соперниками: либо из таких же частных, либо (желательнее!) государственных вузов. А с той стороны, при прочих удовлетворительных условиях, выдвигается жесткое требование: сохранить до момента поглощения весь наличествующий состав студентов, чтобы вуз-спаситель мог существенно пополнить ряды своих обучающихся. Поэтому и тянул владелец-банкрот до последнего с признанием неприятного факта – чтобы студенты не разбежались раньше времени. Проще говоря, имение продается только вместе с двóрней…

Теперь подобное ожидает примерно 250 человек, ныне обучающихся в Евроакадемии. И кто осудит волка – санитара леса?..

А ведь есть еще университет EBS (Estonian Business School) c его двумя тысячами студентов, а также Эстонский университет прикладных наук по предпринимательству «Майнор», в котором сегодня обучается 1600 человек. Так что ресурсы еще имеются.

Значит ли все сказанное, что частные вузы Эстонии обречены? Скорее всего, да. Правда, могут оставить пару – к примеру, тех, которые мы назвали последними. Во-первых, чтобы все могли убедиться: с демократией полный порядок. Хотите частных вузов? Их есть у нас!

А во-вторых, за спиной у EBS и «Майнора» стоят очень серьезные зарубежные партнеры, чьи интересы приходится учитывать даже Дому Стенбока. Хотя…

Ничьи интересы никогда не бывают неизменными. Не правда ли, миссис Хиггинс?

НАВЕРХ