Институт общественного управления Рагнара Нурксе Таллиннского технического университета (ТТУ) мошенничал с проектными деньгами Европейского союза, чтобы добыть средства на зарплаты ученым, подделывая для этого графики и рабочие часы. Узнавший о происходящем еще пять месяцев назад ректор Яак Аавиксоо закрывал на это глаза, пишет Postimees.

15 марта 2019 года. Ректор Яак Аавиксоо сидит в своем кабинете, к нему входит докторант. Пришедший долго ждал этой возможности: вдруг кто-то выслушает его и не даст указания молчать. Молодой человек заметно нервничает, но Аавиксоо подбадривает его.

«Не нужно нервничать, - успокаивает ректор. – Ты поступаешь правильно». Докторант говорит: «Проще говоря, мы получаем деньги из фонда Европейского союза и платим их людям, которые в действительности над проектами не работают. В одном проекте, которым я руковожу, под названием OGI мы выплатили около 83 000 евро человеку, который в действительности в нем не участвовал». Ректор делает большие глаза и спрашивает, правильно ли он понял. «Мы подделали графики. Это обман!» - объясняет докторант. «Это не только обман, это коррупция», - восклицает Аавиксоо, выслушав подробности.

Молодой человек выдыхает с облегчением. Ему кажется, что круг молчания разорван. «Я могу прислать вам документы, подтверждающие мои слова», - предлагает он ректору.

«Ты можешь их прислать, но… я должен подумать, что делать. У администрации для этого есть свои средства, - успокаивает Аавиксоо. – Ты поступил правильно, спасибо тебе. Я теперь должен  это прекратить. Когда я выслушал тебя, я понял, что дело куда серьезнее, чем я думал до сих пор».

Прошло пять месяцев. Очевидно, что сказанное в частном разговоре осталось за дверями кабинета ректора. Никто не задает вопросов, никуда не звонит. Тайна осталась тайной.

Треть денег налево

Институт инноваций и управления Рагнара Нурксе (RNI) – одна из жемчужин Таллиннского технического университета. Там учат общественному управлению – проще говоря, как правильно управлять страной и распределять деньги налогоплательщиков.

Институту есть, что рекламировать. Четыре лауреата государственной научной премии за 20 лет. Приглашенные профессора мирового значения. Среди выпускников и студентов – ряд политиков высшего звена, в их числе - и премьер-министр Юри Ратас (правда, на сегодняшний день он эксматрикулирован). Бесчисленное количество заказов для министерств.

И хотя отделы технологий смотрят на таких исследователей сверху вниз, у института есть одно явное достоинство: по сравнению с другими отделами институт получает от альма матер очень небольшое базовое финансирование, но приносит фантастическое количество проектных денег. Институт Рагнара Нурксе дешевый, но успешный. Именно отсюда растут корни произошедшего.

В 2016 году Европейская комиссия выделила институту 267 500 евро по программе Horizon 2020, чтобы эстонцы могли реализовать часть международного проекта OpenGovIntelligence (OGI).

Все деньги были потрачены. Более того: институт Нурксе смог забрать себе часть, изначально предназначавшуюся Министерству экономики и коммуникаций. Благодаря этому сумма увеличилась до 279 850 евро.

В распоряжении редакции имеется детальный отчет по OGI. В том числе - составленные задним числом графики работы. Журналисты целый месяц ковырялись в Excel-таблицах, переписках и зарплатных ведомостях.

Противоречий найдено больше, чем можно было представить.

И хотя в рамках OGI всю научную работу сделали четверо молодых научных сотрудников с самой низкой почасовой платой, рабочую нагрузку ТТУ для Европейской комиссии искусственно увеличили. Для этого нашли несколько предлогов, начиная от увеличения нагрузки после отказа Министерства экономики и коммуникаций, заканчивая утверждениями, что профессора внезапно оказались слишком заняты, и их пришлось заменить докторантами. Зарплата последних, конечно, ниже, но поскольку им пришлось потратить на выполнение той же работы больше времени, деньги были потрачены до последнего цента.

Поскольку в действительности четыре автора сделали работу за значительно более короткий срок и получили за это свою обычную зарплату, институт прилично заработал.

Деньги потратили на зарплаты людям, которые в проекте не участвовали. Таким образом, полученные обманом деньги институт по сути пустил на увеличение зарплатного фонда. Из суммы в 279 000 евро таким образом удалось увести на зарплаты непричастных к делу людей как минимум 85 000 евро. Другими словами, европейский налогоплательщик оплатил работу, которую научные сотрудники технического университета в действительности никогда не делали.

Знали, но брали

Самую большую сумму – 31 904 евро – получил в качестве зарплаты научный сотрудник института Давид Дуэньяс Сид, который предположительно потратил на работу в OGI 2000 рабочих часов. Ни в научной инфосистеме ETIS, ни в Researchgate.net Сид ни словом не упомянул о своем гигантском вкладе в проект. Однако там указано, что в тот же период он активно занимался проектами э-выборов.

Более 22 000 евро были выплачены фактическому руководителю института профессору Вольфгангу Дрекслеру. Он является центральной фигурой института и авторитетом, без одобрения которого докторскую степень не получишь. В то время, когда Дрекслер должен был - в соответствии с рабочим графиком - заниматься OGI, он в действительност в течение трех месяцев путешествовал вокруг света.

Facebook Дрекслера рассказывает о его перемещениях: один день в Бельгии, неделей позже - в Таиланде, еще через четыре дня - в Мьянме, через два дня - на Филиппинах, через девять дней - в Таиланде, через пять дней - в Германии. Но если верить зарплатным ведомостям, на протяжении всей этой поездки он по восемь часов в день корпел над проектом.

В том же источнике отмечена и зарплата приглашенного профессора института Лондонской школы экономики Карлоты Переc. Переc – мировая знаменитость, которая эпизодически приезжает в Таллинн читать лекции, но никоим образом не была связана с OGI. Журналисты позвонили лжеавторам научного проекта и поинтересовались, каким образом они участвовали в OGI. «Я не думаю, что участвовал в этом проекте», - сказал профессор Эрик Рейнерт, который получил деньги за несколько сотен отработанных часов.

Согласно отчету, более тысячи часов в проекте проработал младший научный сотрудник Ральф-Мартин Соэ. Сначала он сказал журналисту, что его вклад был очень маленьким. Но услышав, что по документам отработал более тысячи часов, Соэ сказал, что рабочая нагрузка была именно такой, как сказал журналист. «Я провел научную работу, которая напрямую связана с этим проектом», - сказал ученый, представив в качестве доказательства длинный список своих научных работ.

Ни одна из них не входила в состав OGI. Нет его работ и в списке публикаций, представленном Европейской комиссии. В действительности в указанный в ведомостях период он работал на четверть ставки советником министра Урве Пало.

«Да, мы делали это»

«Да, над OGI работало больше людей, чем те, кто внес реальный вклад», - признала младший научный сотрудник института Маарья Тоотс, когда в этот понедельник Postimees ознакомил ее с доказательствами. Она не единственная, то же говорит и действительно участвовавший в проекте Киган Макбрайд, а также еще один работник института, который попросил об анонимности.

Макбрайд добавил, что мухлевали и с реальными рабочими часами авторов: «Я, например, неделю провел в больнице, но мне записали 20 часов работы». Всего он получил зарплату почти за 2000 часов, но признает, что в действительности его участие могло быть и меньше: «Например, на построение пилотной модели у меня ушло всего три дня».

Тоотс занималась оформлением отчета по проекту, но не является главным автором схемы обмана. Она говорит, что получала инструкции от руководившего реализацией проекта OGI профессора Роберта Криммера. Инструкции, как точно использовать полученные обманом деньги для зарплат работникам, должны были поступать от директора института профессора Эркки Карола. Заслуживает внимания тот факт, что ему подыгрывал большой круг приближенных участников, даже бухгалтер.

Должны ли были получающие зарплаты знать о происходящем? Да. До недавнего времени бухгалтер точно указывала в зарплатных квитанциях научных сотрудников, за какой именно проект они получают деньги. Таким образом, Дрекслер, Соэ и другие каждый месяц видели, что получают деньги за работу, которую в действительности не делали.

Доказательства говорят, что совесть ученых никак не мучила. Внутри института схему называли «творческой бухгалтерией». В интернет-общении старались избегать слова «обман».

Тем, кто сомневался в законности схемы, руководство института говорило, что это единственный способ платить зарплату команде, не прибегая к сокращениям.

«У нас действительно были разговоры о том, почему теперь так, - припоминает Маарья Тоотс. – В любом случае руководство отвечало, что так где-то решили. Это не было в моей или чьей-то еще компетенции, мы не в состоянии были что-то изменить».

Данные показывают, что институт, возможно, кроме Европейской комиссии обманывал и родной университет. Например, за один маленький научный проект (Центр компетенции дигитального управления) Дрекслеру заплатили 4280 евро. Почерк тот же. И там в изначальном ходатайстве Дрекслер не заявлен в качестве участника, а другие авторы – Макбрайд, Тоотс и Калвет - ничего не знают о его участии. Ни один открытый информационный источник не указывает на связь с ним.

В рамках того же проекта профессор Ринга Раудла тоже получила 4280 евро. «Нет, я не участвовала в этом проекте», - ответила Раудла на запрос журналиста. В рамках двух таких проектов университет выплатил в виде зарплат как минимум 45 000 евро, из которых, по данным Postimees, почти 20 000 евро заплатили за фиктивное участие.

Таким образом, в рамках спецпроектов институт с помощью махинаций получил в общей сложности свыше 100 000 евро на зарплаты. По мнению Макбрайда, есть повод опасаться, что такая бухгалтерия применялась уже много лет в случае большинства проектов.

Зачем это нужно уважаемому институту? В распоряжении редакции имеется запись, на которой руководитель института Эркки Каро признает, что идея состояла в том, чтобы увеличить доходы института.

«У нас семь-восемь профессоров, но выдаваемых университетом базовых средств хватит на содержание только четырех. Поэтому мы должны создавать резервы», - сказал Каро в доверительной беседе с работником института.

Postimees неоднократно просил на этой неделе Эркки Каро прокомментировать – платились ли в рамках проекта OGI зарплаты тем, кто в действительности не участвовал в научной работе? Каро на вопросы не ответил, сославшись на защиту личных данных.

Ректора сообщение не встревожило

Когда в понедельник Postimees спросил ректора Яака Аавиксоо о мартовской встрече и предпринятым после нее шагах, ректор сначала вообще отрицал факт такой беседы.

Названного журналистом собеседника он якобы не знает, обстоятельства ему не известны, также у него не было оснований для проверки Института Нурксе. «В каком смысле? У меня нет никаких оснований, чтобы что-то проверять», - парировал Аавиксоо.

Спустя два дня ректор заговорил иначе. Он начал утверждать, что отрицал факт встречи, чтобы защитить анонимность человека, предоставившего ему информацию. По словам ректора, в начале апреля он инициировал аудиторскую проверку проекта Horisont 2020, которая завершилась в июне этого года без выявления нарушений.

Когда журналисты просмотрели выводы аудита, оказалось, что подозревающийся в обмане OGI не входит в установленную выборку аудиторского отдела, поскольку все проекты с бюджетом меньше 400 000 евро по неизвестным причинам были выведены из-под его контроля. Другими словами, проект, сообщение о котором ректору положили прямо на стол, в университете не проверялся.

Более того, вывод о том, что проверенные проекты были чистыми, на самом деле, был сделан преждевременно. В отчете аудиторский отдел указывает, что проверил лишь наличие таблиц рабочих часов, но не их соответствие истине и целевое назначение расходов.

Задним числом Аавиксоо говорит, что обратившемуся к нему научному сотруднику нужно было быть конкретнее и представить более точные доказательства. По словам ректора, он даже не знал, какого проекта касается эта схема обмана: «Я могу вмешаться в проект, но у меня должна быть ясная жалоба на конкретную фальсификацию».

Аавиксоо не знал, что в распоряжении редакции имеется запись мартовской встречи, с упоминания которой начинается этот материал. В ней можно услышать, что сообщивший о нарушениях человек сам предложил представить доказательства, но ректор не счел их необходимыми.

Ректор утверждает, что он не знал названия проекта. Однако в записи есть место, где сообщивший о нарушениях человек называет его Аавиксоо вместе с кодом проекта, и слышно, что ректор записывает его на бумаге. Также у ректора был номер телефон обратившегося к нему докторанта, но ни одного звонка от него не поступило.

Вольфганг Дрекслер, Давид Дуэньяс Сид и Роберт Криммер на запросы Postimees  не ответили.

Почему махинации возможны?

Департамент Европейской комиссии по борьбе с мошенничеством (OLAF) неоднократно раскрывал такие случаи и отзывал выделенные Европейской комиссией научные дотации, для получения которых подделывали часы работы, то есть крали рабочее время. Речь идет о типичной схеме мошенничества.

Как вообще можно убедить комиссию дать дотацию в два раза больше, чем в действительности нужно для работы?

Во-первых, в случае научной работы очень сложно прогнозировать ее реальную цену. Также в изначальную заявку можно вписать более дорогих профессоров, а позже сделать работу руками более дешевых младших научных сотрудников и прибрать к рукам разницу в расценках.

Также можно позже сказать комиссии, что работы оказалось больше, чем планировалось. Все эти методы использовал и Институт Нурксе.

Европейские правила гласят, что если для участия в проекте получено менее 325 000 евро, научное учреждение не должно само заказывать внешний аудит потраченных денег. В Европу нужно отправить лишь общую сумму затрат. Европейская комиссия задним числом проверяет лишь семь процентов проектов.

В данном случае в институте подделали таблицы времени. Если бы аудитор пришел в институт, ученые стали бы утверждать, что, например, Дрекслер и другие получившие зарплату научные сотрудники все же внесли свой вклад в проект OGI, хотя их имена нигде не указаны.

Даже если кражи рабочих часов не происходило, правила фонда Horisont 2020 ясно гласят, что бухгалтерия проекта не должна оформляться задним числом.

Имеющиеся в распоряжении редакции электронные письма определенно подтверждают, что в Институте Нурксе рабочие часы оформляли позже: на основании выплаченных сумм подсчитывали часы, а не наоборот.

Презентация Еврокомиссии о правилах программы Horisont 2020 ясно говорит, что методы, использованные Институтом Нурксе, не соответствуют правилам использования финансирования и должны привести к возврату денег. 

ФОТО: Kuvatõmmis