Эпидемия меняет мир: мы столкнемся с новым мировым порядком

Европа нуждается в солидарности.

ФОТО: Shutterstock

Пандемия коронавируса помимо вопросов, непосредственно связанных со здравоохранением, вызвала ряд политических, экономических и социальных проблем. Есть причины полагать, что в долгосрочной перспективе их суммарное влияние на мировое развитие и нашу жизнь будет значительно больше, чем непосредственные последствия распространения вируса и действий по борьбе с ним.

COVID-19 может оказаться тем спусковым крючком, который запустит в мире цепочку основополагающих, даже революционных изменений. Точнее, не просто может, но наверняка это сделает. Ясно, что, когда эпидемия будет остановлена (будем надеяться, это удастся сделать за год-два), мы не вернемся к привычной жизни, а окажемся лицом к лицу с новым мировым порядком. Каким он будет, я не имею чести знать, но нынешний кризис довольно четко выявил парадоксальные противоречия современного мира, которые требуют какого-то решения. Кроме того, уже можно догадаться, кто больше всех потерял и приобрел в результате этого кризиса.

На звание проигравшего больше всех, вне конкуренции, претендует Евросоюз. А именно, ЕС стопроцентно потерял свое лицо, доказав, что для обуздания кризиса он не в состоянии сделать абсолютно ничего. Даже самые убежденные евроскептики не осмеливались прогнозировать, что Брюссель окажется столь скандально несостоятельным. Больше всего в данном контексте достоин внимания случай, когда Италия обратилась с просьбой о помощи (в первую очередь, о медицинском оборудовании) и к институтам ЕС, и к правительствам других стран, но везде получила отказ. За исключением КНР, которая щедро и быстро доставила помощь на место. Теперь Италии протянула руку помощи и Россия.

Это действительно очень постыдная история (которая многое говорит о европейской солидарности). То же касается и неспособности Еврокомиссии скоординированно снабдить страны-члены лекарствами и прочим необходимым. Можно сказать, что это не является непосредственной задачей Евросоюза. И действительно, не является, хотя соответствующие механизмы есть. Но они не работают. И все это лишь надводная часть айсберга.

Результатом бездействия европейских институтов станет катастрофа. Мы привыкли считать свою часть света самой развитой, богатой и безопасной. Теперь мы - очаг эпидемии номер один.

Гораздо более серьезная тема – то, что Евросоюз, по сути, прекратил существование. Основой европейской интеграции является принцип свободы передвижения людей, товаров и капитала. Люди больше не ездят, товары пока еще немного движутся, но все меньше, а капитал… Движется, наверное, но никто не знает откуда и куда. Вероятно, введение карантина в странах союза было неизбежным. Но это было необходимо делать скоординированно и начинать уже раньше. Однако ответственные институты Брюсселя не сделали абсолютно ничего. Когда правительства стран-членов стали в интересах безопасности своих граждан одно за другим закрывать границы, еврочиновники просто наблюдали за этим с безучастными лицами.

О свободном передвижении людей в ближайшие месяцы, а может, и годы, не идет и речи. Остаются товары. Сумеют ли в Европе обеспечить снабжение товарами первой необходимости и сохранить необходимые для этого европейские цепочки поставок? Трудно сказать. Здесь, наверное, еще не все потеряно. Ясно, что поодиночке странам ЕС будет сложнее сохранить элементарный уровень производства, чем сообща. Но если границы закрыты и никакой трансграничной координации по сути нет, каждый должен попытаться справиться самостоятельно.

С капиталом дела обстоят так, что, в принципе, Европейский центробанк может напечатать деньги. Но куда они будут направлены? В ситуации, когда реальный товарообмен серьезно затруднен, это будет способствовать гиперинфляции.

Результатом бездействия европейских институтов станет катастрофа. Мы привыкли считать свою часть света самой развитой, богатой и безопасной. Теперь мы очаг эпидемии номер один. В Азии, кажется, худшее уже позади, и дела идут на лад (хотя нельзя быть в этом уверенными). В самых развитых странах Азии государственные институты действовали быстро и эффективно. В КНР, быть может, применили слишком драконовские меры, однако в Южной Корее, Японии и, например, Сингапуре - нет. Почему азиаты сумели, а мы нет? Одна из возможных причин действительно в том, что в Европе никто не знал, должны ли тем или иным вопросом заниматься национальные или европейские структуры. Но дело может быть и в общем менталитете, который, по крайней мере, в Восточной Азии нацелен на эффективность.

Помимо Европы, быстрыми темпами дело движется к катастрофе и в США, в меньшей мере - в других странах Америки. Реакция на кризис опять-таки была медленной, местами складывается впечатление, что никто не знает, кто и что именно должен делать.

Кроме того, в США пандемия COVID-19 приобрела четкую политическую окраску и местами это становится совсем некрасивым. Две самые могущественные страны мира, США и Китай, вместо того чтобы сотрудничать и помочь человечеству как можно безболезненнее выйти из кризиса, принялись во время чумы и с ее помощью выяснять отношения. В ход пошли довольно жесткие обвинения и захватывающие теории заговора. Основные темы, вокруг которых идет спор, две: кто виноват и что делать?

По мнению американцев виновен, разумеется, Китай, особенно Коммунистическая партия во главе с Си Цзиньпином. Китайцы видят дело чуть-чуть иначе: вирус, конечно, начал распространяться с Уханя, но Китай во главе с Коммунистической партией сумел быстро взять кризис под контроль и сейчас уже оправляется от удара. На второй вопрос китайцы отвечают просто: мы уже сделали! Повторяйте за нами!

Но на это последнее американцы неспособны. Как утверждают американские аналитики, предпосылкой принятых в провинции Хубэй эффективных мер по препятствованию распространения вируса является наличие тоталитарного общества слежки. В Китае оно есть, в США нет, и его не должно быть. Утверждающие это обозреватели правы, но лишь частично. КНР действительно представляет собой тоталитарное общество слежки, однако эффективно взять вирус под контроль сумели и в нескольких демократических странах Азии. Вопрос, скорее, в общественной дисциплине, которая в Азии высока, а на Западе низкая.

Одним словом, хотя в определенной мере для обуздания пандемии коронавируса необходимо международное сотрудничество, кризис во многом превратился в объект традиционной борьбы крупных стран за власть. Особенно США и Китая. Оба пытаются использовать пандемию для усиления своих позиций на международной арене и доказать, что вторая половина виновна, а мы сможем разрешить кризис.

Кажется, что на данный момент определенное преимущество есть у Пекина. Хотя мир знает, что пандемия началась с Китая, в глазах мирового общественного мнения китайцы отличились и запомнились, скорее, именно эффективными действиями по борьбе с кризисом. Сумеет ли Вашингтон в ближайшие месяцы в свою очередь набрать очки, покажет будущее. Боюсь, что не слишком. И надеюсь, что мы здесь в Европе как-нибудь справимся.

НАВЕРХ