Просто запрещают умирать от коронавируса: как в России борются с эпидемией COVID-19, манипулируя статистикой

Скорые помощи возле больницы в Санкт-Петербурге. Фото иллюстративное.

ФОТО: Peter Kovalev/Peter Kovalev/TASS

Владимир Путин 11 мая отменил режим «нерабочих дней». Как и когда именно снимать карантин в регионах, должны решать губернаторы, основываясь на эпидемиологической статистике. На совещании у президента в тот же день вице-премьер Татьяна Голикова с гордостью заявила, что уровень летальности от COVID-19 в России — в 7,4 раза ниже мирового. Демографы говорят, что это повод не для гордости, а для расследования. 

Тему аномально низкой летальности коронавируса в России уже обсуждают мировые СМИ: они пришли к выводу, что проблема — в методике учета смертей. Однако корреспондент «Медузы» Лилия Яппарова выяснила, что эта методика позволяет чиновникам сознательно скрывать смерти от коронавируса — чтобы приукрасить статистику в регионах. Врачи и демографы рассказали ей, на какой неделе эпидемии начали переполняться морги, кто принимает решения за патологоанатомов — и как из федеральной статистики заражений и смертей выпал целый город физиков-ядерщиков.

Приводим краткий пересказ расследования «Медузы»:

  • Проблема «слишком низкой летальности» коронавируса в России обсуждается во всем мире: на каждые 100 зарегистрированных случаев в России приходится меньше одного умершего, а в других странах Европы, ставших эпицентрами эпидемии, — от полутора до 16.
  • Российские власти продолжают утверждать, что дело в высоком качестве здравоохранения в стране. Источники в мэрии Москвы при этом говорят об особенной щепетильности российских патологоанатомов, которые, в отличие от коллег на Западе, обязаны делать вскрытие каждого больного и умеют различать смерть «от COVID-19» и смерть «с COVID-19».
  • Сами патологоанатомы ссылаются на то, что записывают жертв коронавируса в другие категории из-за инструкций Минздрава, а также в связи с пожеланиями главврачей.
  • Демографы, изучающие статистику российского здравоохранения, уверены, что мы имеем дело с сознательными манипуляциями данными, которые искажают картину эпидемии на местах, в том числе и для федеральной власти.
  • Такие искажения — не новость. Они стали особенно распространенной практикой после «майских указов» президента Путина 2012 года, которые велели регионам снизить смертность от некоторых болезней. Теперь многие региональные чиновники точно так же «снижают» смертность от коронавируса.

«Если у меня умирает один, то по всей стране должны быть сотни»

Первыми нестыковки в статистике смертей заметили врачи. Егор (имя изменено по просьбе собеседника) решил рассказать о ситуации, когда в его больнице — одном из крупнейших московских COVID-центров — переполнился морг. «Администрация сообщила, что теперь тела умерших пациентов нужно срочно отправлять [на вскрытие] в [больницу в] Коммунарку, — рассказывает врач „Медузе“. — Самое наглядное свидетельство лживой статистики, которую у нас каждый день публикуют. А я ведь невольно становлюсь соучастником этого вранья, хотя мы в диагнозах не врем: даже если у умершего отрицательный анализ, мы, исходя из клиники и данных КТ [компьютерной томографии], честно пишем в заключениях код U07.2 — „COVID-19 с неидентифицированным вирусом“, пневмония как осложнение».

В то утро, когда Егор говорил с корреспондентом «Медузы», у него умер пациент с подтвержденным коронавирусом. Окажется ли эта смерть в московской статистике, врач не знает. «Расхождение с официальными цифрами я увидел через три недели после того, как мы начали прием больных с COVID-19, — вспоминает доктор. — В среднем за одно дежурство умирает полтора пациента моего отделения. Если у меня умирает один, то по всей стране должны быть сотни». 

Обратили внимание на то, что их пациенты не попадают в официальные списки, и другие врачи. «Мне казалось, что мы должны выдавать картинку общей смертности — то есть всех, у кого есть COVID-19», — удивляется в разговоре с «Медузой» хирург Александр Ванюков, работающий в перепрофилированной под COVID-19 московской больнице № 52. К концу апреля у Ванюкова, как он рассказал изданию «Проект» и подтвердил «Медузе», тоже перестали сходиться цифры по смертности: в его больнице каждый день умирали 10–20 человек, но в статистику эти данные, по впечатлению врача, не попадали.

Заметили странности и родственники умерших, получившие справки о смерти. «Нигде [в справке о смерти] не было сказано, что у моей мамы был коронавирус», — рассказал «Медузе» москвич Сергей Коломиец. Сотрудники ГКБ № 15 говорили ему, что его мать болеет COVID-19, однако в причины смерти этот диагноз так и не попал. «Я звонил патологоанатому, — говорит Коломиец. — Мне сказали, что вскрытие делать не будут — и в свидетельстве о смерти как причина смерти оказались записаны „другие бактериальные пневмонии, другие уточненные поражения сосудов мозга“».

Наконец, на несоответствие цифр о смертях от коронавируса и другой статистики обратили внимание и демографы: их смутило, что летальность коронавируса (по отношению к официально зарегистрированным случаям) намного ниже, чем в других странах. «Вы же понимаете, что у нас не может быть летальность в шесть раз ниже, чем у всех остальных? Мы же не считаем, что в России какое-то особое генетическое великолепие? — сказала „Медузе“ демограф Дарья Халтурина. — Судя по массовой гибели медицинских работников, Москва сейчас — это „новый Ухань“, а общая смертность должна быть уже достаточно приличной». 

В начале мая власти Москвы опубликовали предварительные данные о регистрации смертей в городе за апрель. Выяснилось, что органы ЗАГС Москвы зарегистрировали 11 846 смертей — почти на 20% больше среднего для этого месяца показателя. Демографы сразу указали, что эта «избыточная смертность» — следствие эпидемии коронавируса. При этом по сравнению с апрелем 2019 года смертность выросла более чем на 1800 человек, а официально от коронавируса за месяц умерли только 658 человек, то есть почти втрое меньше.

Чиновники говорят о точности российских патологоанатомов, патологоанатомы — о бюрократических требованиях

Источник в мэрии Москвы объяснил агентству «Интерфакс», что дело в исключительной точности российской регистрации смертей. Выявлено, что свыше 60% смертей случились от «явных альтернативных причин», то есть «инфекционное начало является как бы катализатором для быстрого прогрессирования хронических заболеваний». Аналогичная ситуация со статистикой наблюдается и в других странах, указали в мэрии.

В официальные списки погибших от коронавируса действительно попадают не все, кого лечили от инфекции, а только те, чье вскрытие покажет: главной («первоначальной») причиной их смерти стал именно COVID-19. «У нас в списках по летальности есть данные о вскрытии — и везде стоит патологоанатомический диагноз „коронавирусная инфекция“», — рассказывает сотрудница Роспотребнадзора Мария (имя изменено по просьбе собеседницы). Не проводить вскрытие нельзя: по закону «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», вскрытие погибших от инфекционного заболевания больных обязательно.

Потом «патологоанатом выбирает между смертью „от COVID-19“ и смертью „c COVID-19“», объясняет заместитель заведующего Международной лабораторией исследований населения и здоровья ВШЭ, демограф Сергей Тимонин. Если смерть больного с COVID-19 вызвана осложнениями его хронических заболеваний, в посмертном диагнозе главной («первоначальной») причиной смерти могут назвать именно их, объясняет демограф. «У нас правила более строгие: в США, Италии и Великобритании к COVID death относили все те смерти, когда коронавирус был лабораторно подтвержден или клинически диагностирован», — говорит Тимонин. 

Судмедэксперту Виктору Голованову из Московского областного бюро судебно-медицинской экспертизы с начала эпидемии не удалось поставить диагноз COVID-19 ни разу — пока «причина смерти не установлена» у всех коронавирусных погибших, которых исследовал специалист. При этом в каждом из случаев картина в легких для Голованова была очевидна. «Я 28 лет работаю, но такие легкие, такую картину гнойно-фибринозной пневмонии вижу впервые. Там происходит мелкий тромбоз, в сосудах кровь сворачивается, тромбики образуются — и когда на легкие давишь, из сосудов вылезают вот эти вот тромбики», — описывает Голованов.

Однако для постановки диагноза судмедэксперту приходится ждать результата анализа тканей — согласно рекомендациям Минздрава, его делают даже тем погибшим, которые при жизни получали положительный тест. «Я не имею права от балды ставить — вот когда я получу вирусологическое заключение, я поставлю ему коронавирус и сдам эту бумагу в отдел статистики, — соглашается с позицией медицинских властей Голованов. — [Прижизненные] тесты — это одно, а когда уже у трупа взял, из глубокого отдела трахеи, то там стопроцентно [будет точный результат] — или положительный, или отрицательный».

Две коронавирусные смерти, которые изучал Голованов, в статистике по Сергиеву Посаду пока не отражены. «Мы пока поставили „причина смерти не установлена“, — говорит Голованов. — При получении гистологии и вирусологии мы напишем уже основную причину смерти — и перешлем».

В итоге на главную страницу официального сайта стопкоронавирус.рф попадает не больше трети от общего числа умерших «с коронавирусом» больных, говорит демограф Тимонин (те, кому патологоанатомы диагностировали COVID-19 как первоначальную причину смерти). Более полные данные видят медицинские чиновники, утверждают собеседники «Медузы», знакомые с работой государственного регистра, куда стекается все статистическая информация из больниц.

Расследование полностью можно прочесть здесь.

НАВЕРХ