Светлана Прокопьева.

ФОТО: STR/AP

Суд в Пскове признал виновной в оправдании и пропаганде терроризма журналистку «Радио Свобода» (в России это СМИ признано иностранным агентом) Светлану Прокопьеву. Уголовное дело против Прокопьевой возбудили из-за авторской колонки о возможных причинах взрыва, совершенного 17-летним юношей в здании архангельского управления ФСБ.

Второй западный окружной военный суд на выездном заседании в Пскове назначил Прокопьевой наказание в виде штрафа в 500 тысяч рублей. Обвинение просило приговорить журналистку к «только реальному лишению свободы» на шесть лет и запрету заниматься журналистской деятельностью на четыре года.

В итоге суд не стал запрещать Прокопьевой заниматься журналистикой, в приговоре об этом ничего не сказано. После вступления приговора в силу журналистке должны вернуть изъятые у нее мобильные телефоны, ноутбуки и диктофон. Прокопьева заявила, что намерена обжаловать приговор. «Я не рассчитывала на то, что меня признают невиновной», - сказала она.

Обвинительный приговор по части 2 статьи 205.2 УК («Публичное оправдание и пропаганда терроризма») впервые вынесен в России за текст журналиста, опубликованный в СМИ.

Колонка, из-за которой было возбуждено дело против Прокопьевой, прозвучала в ноябре 2018 года в эфире псковского «Эха Москвы», а затем была опубликована на сайте аффилированного с радиостанцией издания «Псковская лента новостей».

Прокопьева написала ее после взрыва, совершенного в здании ФСБ в Архангельске 31 октября 2018 года. 17-летний Михаил Жлобицкий принес в здание самодельное взрывное устройство, при взрыве которого погиб. Трое сотрудников ФСБ были ранены.

Журналистка в тексте предположила, что действия Жлобицкого могли быть спровоцированы в том числе и государственной политикой и что государство может нести часть ответственности за появление поколения граждан, которые борются с ним.

Прокопьева свою вину не признает и считает дело политически мотивированным. В последнем слове она напомнила суду о свободе слова и миссии прессы, подчеркнув, что объектом критики для СМИ "всегда было и будет государство - система власти с аппаратом принуждения, способным стать инструментом массовых репрессий".

В октябре 2019 года Прокопьева опубликовала открытое письмо, в котором назвала свое дело «убийством свободы слова в России», заявив, что считает его «банальной местью обиженных силовиков».

На чем основано обвинение

Прокурор Наталья Мелещеня заявила в прениях, что Прокопьева «являясь журналистом, действовала с целью формирования у массовой аудитории общественного мнения о признании идеологии и практики терроризма правильной, нуждающейся в поддержке и подражании». По версии обвинения, журналистка обратилась к этой теме, «предвидя возможность наступления общественно опасных последствий и желая их наступления».

Поскольку все колонки Прокопьевой для радио публиковались в печатной версии на сайте, журналистке поставлено в вину, что она «изначально хотела и желала максимального охвата аудитории распространением материала».

Аудиозапись и текст Прокопьевой на сайтах СМИ обнаружил ФГУП «Радиочастотный центр», используя электронную программу мониторинга публикаций в интернете, которая реагирует на ключевые слова, включая «террорист» и «взрыв».

Сотрудница Радиочастного центра Мирослава Степина составила заключение о том, что в тексте «формируется положительное отношение к терроризму и аргументируется позиция о том, что в сложившейся в обществе политической ситуации нет другого способа привлечения внимания к существующим проблемам, кроме как совершать террористические акты». В суде Степина cообщила, что специалистом в этой сфере не является.

По требованию Роскомнадзора оба СМИ удалили текст из интернета, но были оштрафованы. В феврале 2019 года Следственный комитет возбудил против Прокопьевой уголовное дело.

Руководители опубликовавших ее колонку СМИ заявили, что не согласовывали текст Прокопьевой перед публикацией. Но на допросе в суде выяснилось, что текст все же был им направлен на электронную почту, и согласие на его запись для радиоэфира Прокопьева получила. На сайте «Псковской ленты новостей» к тексту были добавлены заголовок, фотографии и «выносы».

Псковские историки и секретные свидетели, которые давали следствию показания об оппозиционных взглядах журналистки, в суд вызваны не были. Глава «Эха Москвы в Пскове» Максим Костиков заявил на допросе, что Прокопьева, по его мнению, к моменту публикации, превратилась «из журналиста в публициста».

Но доказательства обвинения в итоге построены на результатах трех психолого-лингвистических экспертиз (копии есть у Би-би-си), которые провели по заказу следствия НП «Южный экспертный центр» в Волгограде, ФБУ «Северо-Западный региональный центр» при минюсте в Петербурге и ООО «Консорциум» в Абакане.

Они обнаружили в тексте Прокопьевой признаки оправдания терроризма или «разрушительных действий», а также «негативной и враждебной установки в отношении представителей правоохранительных органов и прочих государственных структур».

Однако в качестве примеров эксперты приводили не конкретные высказывания Прокопьевой, а якобы обнаруженные ею в действиях террориста «благородные мотивы» и «высокие цели» (в тексте журналиста такие слова отсутствуют). Единственная фраза Прокопьевой, которую цитировала прокурор в качестве доказательства оправдания теракта, в обвинении приведена не полностью. В изложении прокурора Прокопьева заявила, что происшедшее «лучше, чем колонка политолога». Хотя в колонке говорится: «лучше, чем колонка политолога, доказывает, что в России нет условий для политического активизма».

Защита Прокопьевой заявила, что «искаженная интерпретация экспертами этого высказывания, не соответствует контексту и говорит либо о намеренном искажении значения, либо о непонимании смысла и отсутствии компетенции для экспертного исследования». При этом адвокаты противопоставили выводам обвинения три противоположных заключения специалистов, в которых говорится, что признаки оправдания терроризма в колонке Прокопьевой отсутствуют, а текст выражает отрицательное отношение к теракту и не имеет признаков какой-либо идеологии.

«Предмет колонки Прокопьевой - критика, в том числе, правоохранительной системы относительно ненадлежащего соблюдения гражданских прав и свобод, подавления протестной активности. Анализируя причины теракта, она указывала и на ответственность государства за случившееся. Именно критику Светлане не простили, - заявил в прениях адвокат Тумас Мисакян. - Именно это является настоящей причиной уголовного преследования, а не оправдание терроризма, которого в ее колонке и близко нет».

После вынесения приговора защита осужденной приняла решение обратиться в Следственный комитет России с заявлением о проверке действий экспертов обвинения из ООО «Консорциум» Ольги Якоцуц и Юлии Байковой в рамках ст. 307 Уголовного кодекса - о «заведомо ложном заключении эксперта». Об этом рассказал Би-би-си адвокат Виталий Черкасов.

Защита еще в ходе процесса ходатайствовала об исключении из материалов дела заключения этих экспертов, выполненного на бланке Хакасского государственного университета. Черкасов ссылался на официальный ответ проректора вуза о том, что бланк не соответствует университетскому и вуз к этой экспертизе никакого отношения не имеет. Защита также ставила под сомнение, ссылаясь на открытые данные, достоверность представленных экспертами данных об их квалификации.

«Этот приговор - компромисс не с нашей стороны»

«Этот приговор - явный компромисс, но не с нашей стороны», - сказала Би-би-си Галина Арапова, директор Центра защиты прав СМИ (одна из организаций, которая обеспечивает защиту Прокопьевой).

«Власть не решилась идти на открытую конфронтацию с журналистским сообществом, но не думаю, что журналисты простят государству это дело, как не простили они дело Ивана Голунова. Потому что это открытая репрессия за критику государства, попытка запугать журналистов и не только, ввести новые темы табу - не критиковать государство и спецслужбы и не анализировать социально-политические причины радикализации общества и последствия ограничения гражданских свобод», - отметила она.

По данным Центра защиты прав СМИ, это первый приговор по оправданию терроризма против журналистов. «Наша задача - не допустить укоренения такой судебной практики», - считает Арапова. «Нельзя запрещать общественную дискуссию по вопросам безопасности общества. В тексте Светланы нет состава преступления, а есть качественная аналитическая журналистика, и единственным законным исходом дела должно было быть полное оправдание», - заявила она.

Как реагирует общественность

После запроса прокурором реального срока и запрета на профессию для Светланы Прокопьевой в Москве и Пскове прошли акции журналистов в ее защиту, в результате были задержаны около десяти человек.

В защиту Прокопьевой выступили члены президентского совета по правам человека, руководители СМИ, журналисты, политики и международные правозащитные организации.

Поддержать журналистку на оглашение приговора приехали многие журналисты из Москвы и Петербурга, в том числе заместитель главного редактора «Эха Москвы» Татьяна Фельгенгауэр, главный редактор «Медиазоны» Сергей Смирнов и спецкор «Новой газеты» Илья Азар. Кроме того, в Псков приехали координатор движения «Открытая Россия» Андрей Пивоваров, а также лидеры «Яблока» Николай Рыбаков и Эмилия Слабунова.

У здания суда в Пскове Прокопьеву ожидали более 70 человек. Журналистка сказала собравшимся, что если бы они не пришли, она бы могла не выйти из зала суда.

После оглашения приговора объединение независимых СМИ «Синдикат 100» распространило заявление о том, что «сегодняшний приговор - это приговор за профессию и предупреждение всем, кто в этой профессии работает».

«Нам сегодня говорят - можем уже не подбрасывать наркотики, как Голунову. А просто бросать в тюрьму за слова, за мнение. Для приговора выбрано правильное время. Сразу после правки Конституции. Нам говорят - вот новая правовая реальность, в которой вы будете жить. Мы требуем отмены позорного приговора и полного оправдания Светланы», - говорится в нем.

Кого преследовали за оправдание терроризма (по данным Центра защиты прав СМИ)

В декабре 2019 года суд в Карелии оштрафовал на 500 тысяч 28-летнюю мать-одиночку Екатерину Муранову за пост в социальных сетях о том же теракте в Архангельске. Муранова перепостила фрагмент чужого текста и назвала Жлобицкого героем. После явки с повинной она объясняла, что «хотела разобраться в терминах", а под словом «герой» подразумевала человека, который привлек к себе всеобщее внимание: мол, по аналогии с выражением «герой дня».

В мае 2018 года обвинение было предъявлено омскому журналисту и правозащитнику Виктору Корбе за опубликование на сайте «Патриофил» последнего слова Бориса Стомахина, которого неоднократно приговаривали к реальным срокам в колонии строгого режима и запрету заниматься журналистской деятельностью по ряду статей УК в том числе - об оправдании терроризма (в статье о теракте в Волгограде).

В 2017 году Роскомнадзор выносил предупреждение о недопустимости оправдания терроризма журналу The New Times из-за материала «Из Калуги с джихадом», в котором было интервью россиянина, примкнувшего к джихадистам в Сирии. Впоследствии журнал был оштрафован на 100 тысяч рублей. Главред Евгения Альбац по этому поводу написала: «Путин публично говорит о том, что тысячи россиян воюют за ИГ, а писать о мотивах, почему русский парень из Калуги принимает ислам и уезжает воевать в Сирию - это "признаки оправдания терроризма"!»

10 июня 2016 года один из основателей НТВ, журналист Евгений Киселев сообщил, что на него завели уголовное дело за высказывание в защиту Надежды Савченко. В ответ на вопрос одного украинского СМИ, все ли делают власти Украины для ее освобождения, Киселев, по его словам, сказал, что «могли бы и пожестче действовать». Журналист с 2008 года живет на Украине.

В 2010 году Роскомнадзор вынес предупреждение газете «Ведомости» по статье 4 закона о СМИ за публикацию обозревателя Майи Кучерской под заголовком «Вечные ценности. Провал коммуникации» - о терактах в московском метро 29 марта 2010 года и личностях осуществивших их смертниц. Автор публикации рассказывала историю обеих террористок и анализировала причины, толкнувшие их на этот шаг. Уголовное дело по статье об оправдании терроризма возбуждено не было.