Запах картошки фри заставил соседей судиться с вице-мэром

Расстояние между домами на Суур-Кааре, 68 и 68а едва достигает двух десятков метров, а кухня точки быстрого питания «Объект» и вовсе находится в четырех-пяти метрах. Вентиляционную трубу установили перед самым походом в суд, но ожидаемого облегчения от вони соседям это не принесло.

ФОТО: Марко Саарм / Sakala

Когда в середине июня прошлого года Эло Саарепуу вышла их дома правосудия в Вильянди, она была уверена, что победила. Только что она заключила соглашение о том, что переехавшая полгода назад в одно здание с магазином «Кааре», расположенное рядом с ее домом в Палалинне, точка быстрого питания «Объект» должна установить на кухне дополнительные фильтры, чтобы исчез жуткий запах пищевого масла, исходящий от фритюрницы, пишет газета Sakala.

Но радость была недолгой, поскольку продолжавшийся полгода и дошедший до суда спор здорово потрепал нервы и вытянул из нее 3900 евро. Однако Саарепуу была уверена, что результат достигнут. Если в следующем месяце согласно достигнутой в суде договоренности дополнительный фильтр установят, то она больше не будет ощущать запах картошки фри.

Однако через два с половиной месяца покой закончился, поскольку из кухни «Объекта» опять потянуло запахом картошки и другого фастфуда. Она считает, что к тому времени закончился срок годности фильтра. В этот момент она поняла, что помочь ей больше никто не может, поскольку в заключенном год назад соглашении имелся один пункт, согласно которому с этой проблемой она больше в суд не обращается. Ситуация, по ее словам, невыносимая.

Фильтр обслуживают?

Как заверил Райт Мяртин, сдающий помещения «Объекту», он и собственник точки общепита OÜ Sinilill еще до похода в суд сделали все, что от них требовалось, и заключение в суде договора об установке дополнительного фильтра было простым шагом навстречу соседу.

Причина нынешней проблемы Эло Саарепуу возможно кроется в формулировке компромиссного соглашения, за полчаса составленного 11 июня прошлого года в вильяндиском доме правосудия. В договоре четко указано, какой фильтр и к какому числу «Объект» обязан установить на своей кухне, но нет ни слова о его обслуживании и замене.

Райт Мяртин утверждает, что фильтр обслуживают, но представить доказательный материал он не согласен. «Это было судебное дело, и никакие счета я не согласен показывать ни соседу, ни журналистам, - сказал он. – Конечно, мы не согласны и пустить соседку на кухню, чтобы она посмотрела, как фильтр меняется».

Руководитель точки быстрого питания «Объект» Таури Лиллемаа добавил, что если бы они не обслуживали фильтр, у них забилась бы вентиляционная система. То, почему прошлым летом получилось так, что после установки дополнительного фильтра никакого запаха не распространялось, он связывает с погодными условиями. Каким образом и как часто фильтры меняются, не сказал и он.

Если же слово в слово читать компромиссное соглашение, получается, что обслуживать фильтры фирму никто не обязывал. По словам пресс-секретаря Тартуского уездного суда Аннетт Крейтсманн, если в договоре написано, что нужно установить фильтр, но о его обслуживании нет ни слова, судебный исполнитель и не сможет проверить его обслуживание: «Если очистка фильтров не было определена в компромиссном решении, то этого в данном случае невозможно и требовать».

По словам представителей вильяндиского предприятия Õhumeister, устанавливавшего систему фильтрации, система фильтрации «Объекта» состоит их четырех угольных основных фильтров и предварительного фильтра. Если основные фильтры итого стоят 300 евро, то цена предварительного фильтра около 30 евро, и если его вовремя менять, это гарантирует долгую работу основных фильтров. Обслуживать фильтры невозможно, нужно покупать новые и менять старые, очистить их нельзя.

По данным Sakala, после того, как система была установлена «Объект» новые фильтры у Õhumeister не покупал. По словам Райта Мяртина, это ни о чем не говорит, поскольку такие фильтры можно купить во многих местах.

Соглашение родилось в зале суда

Все участники того судебного процесса вспомнили, что на написание договора в зале суда ушло полчаса. В действительности судья попросил сделать это за 15 минут, но поскольку спор стал жарким, и юридическому представителю Эло Саарепуу Иво Кауриту дважды пришлось выводить свою клиентку из помещения, чтобы успокоить ее, времени ушло больше. «Меня вывели из себя наглость и высокомерие Кальви Мяртина», - призналась Саарепуу.

Первым делом в договор вписали, что нужно установить дополнительный фильтр. При обращении в суд вторым желанием Саарепуу было, чтобы между ее домом и домом Кааре был установлен забор. Его тоже вписали в договор. Также было требование, что часть расходов на строительство забора оплатит Айги Мяртин.

«Адвокат противной стороны раз вышел из зала, вернулся и сообщил, что забор стоит 400 евро. Так в договор вписали, что Мяртин должна заплатить мне 200 евро», - сказала Саарепуу. Когда позже она начала собирать ценовые предложения, выяснилось, что за 400 евро можно натянуть сетку, а дощатый забор, как договорились, стоит 1100-1600 евро. Но заключенный в суде договор в этом плане не может быть гибким: противная сторона должна заплатить 200 евро, вне зависимости от того, сколько забор в действительности стоит.

«Мой адвокат заверил меня, что договор точно такой, какой мы хотели», - вспоминает Саарепуу происходившее в зале суда. Когда после выяснились узкие места договоренности, адвокат посоветовал попытаться спокойно договориться с соседями.

Представлявший Эло Саарепуу в суде Иво Каурит отметил, что хотя с точки зрения судебного исполнителя, исполнять заключенный в суде компромиссный договор нужно слово в слово, в Законе о долговом праве имеются пункты, согласно которым в любых правовых отношениях должен действовать принцип добрых намерений, в том числе в отношении составленного судебного решения.

Опираясь еще не многие пункты закона в присланном газете письменном ответе, Каурит пришел к выводу, что отправившиеся в суд стороны должны были исходить из принципа, что при использовании своих прав нужно исходить из добрых намерений и злоупотреблением своих прав нельзя наносить вред противной стороне. «Так, например, ответчики, ссылаясь на требование лишь установить фильтры, не должны отказываться от их обслуживания, если это является непременным условием нормальной работы фильтра, и этим наносится вред другой стороне».

По словам Каурита, в суде порицается любое неразумное, притесняющее или злоумышленное поведение в отношении других участников процесса или противной стороны, к чему разумный человек должен призывать и в обычной обстановке, вне судебного производства: «В то же время, в гражданского-правовых отношениях противной стороны много странного, неразумного и часто злонамеренного поведения».

Каурит считает, что Саарепуу могла решить свою размолвку и во внесудебном порядке: «Но сейчас Эло Саарепуу ко мне, как договорному представителю, за помощью не обращалась». Также для продолжения спора можно вновь отправиться в суд.

Эло Саарепуу отметила, что для этого у нее больше нет денег. Присутствовавший во время заключения договора в суде Кальви Мятрин заверил, что желания снять три шкуры с противной стороны у него не было: «Мы пришли к выводу, что установка дополнительного фильтра и строительство забора – это наш шаг навстречу противной стороне. Этот же договор составили за полчаса». В договор вписали те требования, которые Саарепуу и Каурит внесли в письмо-претензию в начале апреля.

«Я хочу, чтобы в моем доме не воняло, - таково единственное требование Саарепуу. – Я хочу сушить белье на улице, гулять по улице и заниматься садовыми работами. Но я не могу. Воняет».

Длинная соседская история

Райт Мяртин вовсе не уверен, является ли запах тем, что так сильной вывело соседей из себя, что дело дошло до суда. Он считает, что за всем этим стоят деньги. Чтобы понять глубину истории, нужно вернуться в начало 1990-х годов и пошагово дойти до сегодняшнего дня.

Семья Мяртинов получила дом на улице Суур-Кааре, 68 в свое владение 30 лет назад, и в 1992 году они открыли там магазин «Кааре». Тогда было совершенно нормально, что крошечный магазин находится в большой комнате или подвале жилого дома. По тем временам этот магазин считался даже большим.

Когда крошечные конкуренты начали в этом районе исчезать, а в середине 1990-х годов у Мяртинов появилась возможность получить расположенную за их домом недвижимость, которая официально располагалась на улице Рехе, возникла идея построить магазин на всем этом участке. Чтобы здание получилось таким, как планировалось, нужно было согласие соседей.

Тогда соседи хорошо ладили. Кальви Мяртин и без вопросов знал, что должен что-то предложить соседям, чтобы получить от них необходимую для строительства подпись, и заплатит им денег. В 1996 году Саарепуу поставили свои подписи, а отношения были настолько хорошими, что муж Эло Саарепуу Харри Саарепуу во время строительства нового дома исполнял роль надзирающего.

«Ну, ему (Кальви Мятрину – ред.) нужны были свои люди, чтобы дело спорилось», - сказала Эло Саарупее, а Харри Саарепуу заверил, что ничего особенного на стройке не делал, просто при необходимости ставил подпись.

Хорошие отношения продолжались, и когда Мяртины расширили парковку перед магазином, они снова заплатили Саарепуу деньги, и три парковочных места удалось организовать на асфальте, а не на траве: «Я заплатил треть стоимости трехкомнатной квартиры. То есть, совсем не мало».

Охлаждение отношений, по словам Эло Саарепуу, началось с того, как чердачный этаж дома магазина «Кааре», построенного по проекту 1960-х годов, перестроили в жилое помещение и крошечное окошко сделали намного больше прежнего. Это означало, что время от времени в доме начали селиться арендаторы, а поскольку под крышей летом было очень жарко, окна открывались. Поскольку расстояние между домами составляет несколько десятков метров, это начало раздражать Эло. Как она сказала: и дома, и на улице они были на глазах у соседей.

Между соседями начали возникать первые конфликты, но до крупной ссоры до начала 2019 года не доходило. Решающим стало 2 января 2019 года, когда на стене магазина «Кааре» установили рекламный щит точки быстрого питания «Объект». Дальше происходило или не происходило то, в чем рассказы сторон сильно различаются.

Райт Мяртин припомнил, что примерно в то же время к нему пришел Харри Саарепуу с разговором о том, что прежде в случае таких изменений соседям платили, и попросил 2000 евро.

«Совесть потерял? - отреагировала на такое заявление Эло Саарепууж. – Мы ничего не просили! За что?»

По словам Саарепуу, причиной конфликта стали не деньги, а вонь, и она хочет ни много, ни мало, чтобы этот «Объект» оттуда переехал. То, что никаких денег не просили, Саарепуу заявила несколько раз: «Ни за какие деньги я не согласна терпеть эту вонь». Райт Мяртин убежден, что если бы деньги заплатили, не было бы ссоры, не пришлось бы идти в суд, и спорщики сэкономили бы на этом почти 10 000 евро.

Коммерческая земля посреди жилого участка

Самый большой Эло Саарепуу заключается в том, как выделяющая такой специфический запах точка общепита вообще получила разрешение на работу в жилом районе, и она подозревает работающего вице-мэром Кальви Мяртина в злоупотреблении служебным положением, чтобы оформить все юридически корректно. В свою очередь такое утверждение очень разозлило Кальви Мяртина, который считает, что служебным положением пользуется скорее Эло Саарепуу: «Да, я уверен, что для нанесения мне ущерба в этой истории используется должность вице-мэра».

А именно, в самом начале января 2019 года Эло Саарепуу и ее родственники начали писать письма. Сначала спросили у городской управы, согласованы ли все проектные изменения для перестройки здания: до переезда «Объекта» в дом в здании построили новую дверь и обновили окна. Позже добавился протест против запаха, и во многих случаях жалобы были адресованы вице-мэру.

Жалобы обсудили городская управа и ревизионная комиссия городского собрания. Обе инстанции пришли к выводу, что законы не нарушены. Саарепуу утверждала, что на многие письма она не получила ответ из управы, а писала она их для того, чтобы обозначить проблему, и чтобы после просто не сказали, что никто внимания не обращал и недовольство не выражал.

Справедливости Саарепуу не добилась не только в мэрии, но и в Ветеринарно-пищевом департаменте, Департаменте окружающей среды и канцлера юстиции, но помощи она не получила потому, что юридически все оформлено корректно. Руководитель сети быстрого питания «Объект» Таури Лиллемаа сказал, что после жалоб соседей к нему приходили инспекторы и чиновники разных учреждений, но всегда признавали, что нарушений нет: «В какое-то время проверяющие приходили через день».

Но как получилось так, что точка быстрого питания получила разрешение на работу посреди жилого района? Как вообще возможно, что продуктовый магазин уже 28 лет работает между частными домами, и может ли кто-то из соседей тоже открыть магазин в своем частном доме?

Ответ на этот вопрос тоже нужно искать в начале 1990-х годов. В том времени, когда советские законы уже не работали, а эстонские законы еще только писали. Таких общих планировок, которые сейчас составляют в городах и волостях, тогда не было, и наличие магазина «Кааре» пришлось учитывать планировщикам, а не наоборот. Сейчас недвижимость на Суур-Кааре, 68 на 95 процентов является коммерческой землей, а на пять процентов жилой землей, и поскольку речь идет о коммерческой земле, при открытии нового бизнеса собственник уже не должен ни у кого просить разрешения. То, работает в помещении парикмахерская, алкогольный магазин или точки общепита, местное самоуправление уже решать не может.

Городские политики, к которым Эло Саарепуу со своими проблемами обращалась, много раз обращали ее внимание на подпись, которую она поставила в 1996 году. Они говорят, что так она разрешила соседской недвижимости строиться. «Говорят, что теперь нам этот суп и хлебать».

В то же время Саарепуу убеждена, что магазин все рано был бы построен на соседской недвижимости, и если бы она свою подпись не дала, но в таком случае он стоял бы на расстоянии метра от ее границы: «И меня не раздражает этот дом, меня раздражает вонь».

Хорошо знающий права и возможности местного самоуправления Кальви Мартин сказал, что в нынешнее время из того, чтобы построить в жилом районе магазин ничего не вышло бы: нужно изменить целевое назначение земли, и для этого необходимо собрать согласие большей части соседей. Собрать такие согласия, как он считает, совершенно безнадежное дело. У дома магазина «Кааре» с этим все в порядке, и поэтому содержать точку общепита разрешено.

«Да, действительно жаль, что этот запах тревожит соседей, но все разрешения на эту деятельность имеются», - заверил Мяртин и напомнил, что в действительности в пищу в этом доме готовили и раньше. Несколько лет назад в магазине была своя кулинария: «Тогда не было никаких фильтров, и никто не жаловался».

По словам Саарепуу, тогда кулинарией занимались в очень маленьких объемах, и распространявшийся время от времени и очень недолго запахи ей не мешали.

Против запаха, исходящего от «Объекта» борется только Эло Саарепуу. Журналисты издания пообщались с шестью соседями, которые не согласились говорить в газете от своего имени. Все они признали, что время от времени все они чувствуют этот запах от фритюрницы у себя во дворе и в домах, но они считают, что поскольку живут дальше, чем в ста метрах от «Объекта», эти неудобства временные. Они согласны поддержать Эло Саарепуу в ее борьбе, но сами открыто и официально жаловаться не будут.

У «Объекта» есть другая точка быстрого питания в Вильянди на перекрестке улицы Ваксали и Рижского шоссе, и там одним из собственников дома является Райт Мяртин и его семья. Как заверил Мяртин, там от соседей они не получали ни единого замечания. Но там соседи живут дальше, чем в Паалалинне, и вентиляция выбрасывает воздух в сторону кладбища на Рижском шоссе.

Таури Лиллемаа отметил, что один продуктовый автобус у него есть и на перекрестке Ямеяла, и бизнес в целом идет хорошо. Клиенты в Паалалинне точку приняли хорошо, и переезжать оттуда «Объект» не хочет.

А Эло Саарепуу не собирается выбрасывать белый флаг и попытается бороться дальше: «Я хочу свежего воздуха, а не вони. Я хочу, чтобы этот „Объект“ отсюда исчез».

Жалобу Эло Саарепуу Вильяндиская городская управа обсудила на заседании 18 февраля 2019 года.

Обращение жителя Саур-Кааре

К.Мяртин взял самоотвод и покинул помещение.

ЗАСЛУШАЛИ:

М.Тимпсон – от председателя горсобрания поступило обращение от Эло Саарепуу. Председатель горсобрания направил его в городскую управу и ревизионную комиссию. Я спросил у председателя горсобрания, это поступило к нему как к Хелиру-Валдору Сеэдеру, или как к председателю горсобрания? Хелир-Валдор сказал, что гражданин заверил, что письмо было адресовано председателю горсобрания. Письмо было и в повестке ревизионной комиссии. Там пришли к выводу, что комиссия не должна этим заниматься, что пусть мэрия сформулирует свою точку зрения и даст пояснения. На улице Суур-Кааре имеется магазин «Кааре», который частично принадлежит и Кальви Мяртину. Там построено одно дополнительное здание и так далее. Я попросил городского секретаря выяснить, нарушил ли Кальви Мяртин какие-то правила и не установил ли он там здание без разрешения? Городской секретарь изучил архив и нашел постановление городской управы от 1997 года, которым Айги Мяртин было выдано разрешение на использование. Также есть протокол комиссии того же года, где имеются подписи на акте осмотра строения, на котором имеется и подпись Харри Саарепуу. Мы изучили, можно ли там вообще заниматься бизнесом? Согласно детальной планировке от 1996 года, имеется право внесения изменения на коммерческую землю/жилую землю. Сейчас там 95 процентов коммерческой земли и пять процентов – жилой. Разрешение на строительство выдано. В 1996 году Эло Саарепуу также поставила подпись, которой разрешила строить там это здание. Работники городской управы не смогли установить, что там что-то было сделано противозаконно, то есть никаких нарушений совершено не было.

РЕШЕНО:

Городская управа считает, что правила не нарушены.

К.Мяртина пригласили обратно в зал.

Читайте нас в Telegram! Чтобы найти наш канал, в строке поиска введите ruspostimees или просто перейдите по ссылке!

НАВЕРХ