— Почему вы решили раскрыть свою личность?

— Моя цель здесь, конечно же, не состоит в том, чтобы необоснованно критиковать Министерство социальных дел, Департамент здоровья или правительство ЭР. На самом деле я волнуюсь. Я волнуюсь как гражданин, как отец, как партнер. Когда я смотрю на то, как в Эстонии планируется вакцинация от коронавируса, я думаю, что это было сделано слишком поздно, и хотя сегодня говорят о том, что есть отличный план, я честно скажу, что это не план. Это, в лучшем случае, отправная точка для стратегии вакцинации. Но когда мы говорим о человеке, которому нужно сделать прививку, и в холодильнике эта вакцина, важна цепочка того, как эта вакцина дойдет до этого человека.

Если сегодня мы говорим, что мы разрабатываем тендер на доставку, если наши семейные врачи не получили точных инструкций о том, как могла бы начаться эта вакцинация (руководство по вакцинации все еще разрабатывается), обучение еще только будет и нет четкого понимания, как запустить эту программу, я бы сказал, что на данный момент у нас нет плана. Эти первые прививки в декабре - это такие пропагандистские пиар-приемы, и после этого, наверное, какое-то время будет тишина, потому что эти закупки нужно делать, эти детали нужно прорабатывать. Скорее всего, настоящую вакцинацию мы увидим с весны.

— Что было после вашего анонимного интервью на прошлой неделе?

— Прошедшая неделя, несомненно, была для меня очень сложной. Если в понедельник передача была в эфире, то во вторник занималась в основном расшифровкой того клипа Kuuuurija, чтобы убрать из него искажение голоса. Когда искажение голоса было убрано, то пришли к выводу, что больше не было необходимости продолжать сотрудничество с этим человеком, и теперь мне предложили начать планировать свою жизнь в другом ключе.

— Вас уволили?

— Нет, меня не увольняли. Я по-прежнему руководитель отдела коммуникаций Департамента здоровья, но мне дали понять, что я должен заняться чем-то другим.

— Подписать заявление об уходе?

— Подписать заявление об уходе.

— Сделаете это?

— Тогда я спрошу здесь, есть ли у меня для этого причина. Если я говорю о проблемах, если я говорю о том, что сейчас на кону стоят человеческие жизни. Если я говорю, что чем дольше мы тянем с этой вакцинацией, чем дольше нам придется жить с ограничениями, тем больше пострадает наш бизнес, наше образование. Если я скажу сегодня, что это вызывает беспокойство и что нам нужно действовать лучше, разве я должен уйти, потупив взор?

— Что ответил вам на это руководитель Департамента здоровья Юллар Ланно?

— У нас был разговор, в котором он рассказал, как он видит эту ситуацию, как мы могли бы двигаться дальше. Его видение состояло в том, что я должен подписать заявление об отставке и через некоторое время уйти из Департамента здоровья.

— За дальнейшее молчание вам какой-то пряник тоже предложили?

— Там всегда рекомендуют и маленький пряник, если уходишь мирно. Я бы не вдавался в детали.

— На прошлой неделе прошла пресс-конференция Министерства социальных дел и Департамента здоровья, на которой говорили о плане вакцинации, и не было впечатления, что что-то не так. Вы говорите, что даже конкурс на доставку еще не объявлен?

— Это в настоящее время в работе, да. Тендером долгое время занималось Министерство социальных дел, сегодня я знаю, что он будет постепенно передаваться в Департамент здоровья, чтобы Департамент здоровья мог заниматься этой логистикой и, возможно, оказаться виноватым, если там что-то пойдет не так. Последнее — мое предположение.

— Он еще не передан в Департамент здоровья?

— Я знаю, что этим занимаются, и Департамент здоровья должен нести за это ответственность, но каковы причины, по которым это делается — я не могу дать здесь однозначного ответа.

— Какое звено, по вашим данным, отсутствует в этом плане вакцинации, чтобы люди получили вакцину, даже если эта вакцина будет доставлена?

— И наличие холодильника не означает, что ужин подан. Оттуда, при определенных условиях, эти вакцины должны поступить к медицинскому работнику, который проводит вакцинацию. Медицинский работник в свою очередь должен договориться о подходящем времени встречи с человеком, который будет вакцинирован. За этим человеком также следует наблюдать в течение 15 минут после вакцинации. Это тоже сегодня слабое место. Скорее всего, семейные врачи отправят этих людей в коридор, и тогда они будут сидеть на двухметровом расстоянии друг от друга. Но логистика означает наличие подходящего автопарка, у Департамента здоровья на данный момент есть одна машина с холодопроизводительностью.

— Одна эта машина будет ездить в каждую точку Эстонии с 27 декабря?

— Да, должны использоваться те ресурсы, которые есть в наличии у Департамента здоровья. Конкурс на доставку означает, что в будущем они будут более комплексными и систематическими.

— Сколько времени пойдет на такой тендер? Может быть, к тому времени, когда понадобится больше этих рефрижераторов и начнется более масштабная вакцинация, эти машины тоже появятся?

—Также насколько мне известно, также не объявлен конкурс поставок шприцев. И хотя у нас есть известное число шприцев, напомню, что этот запас предназначен и для других вещей. Это не запас шприцев для вакцинации от коронавируса.

— Эти современные вакцины поставляются без шприцев?

— Насколько я знаю, да.

— Однако ведь было заказано четыре миллиона шприцев?

— У меня вопрос: почему, например, в Германии план вакцинации был представлен в октябре, а у нас во второй половине ноября создали рабочую группу в министерстве для работы над планом вакцинации против Covid-19. Почему мы так опоздали? При этом считают, что и в Германии не слишком преуспели. Тогда что же у нас?

— Почему процесс планирования начали так поздно?

— Ответственность за такие вопросы по-прежнему несут высшие должностные лица. Этим должно заниматься министерство. Было бы неразумно поручать это одному учреждению.

— Вы говорите, что они передают ответственность Департаменту здоровья?

— И в этом нет ничего особенно нового. Думаю, все мы до сих пор помним этот весенний кризис и то, как в какой-то момент все проблемы Эстонии внезапно стали проблемами Департамента здоровья. В министерстве не захотели этим заниматься. Работа началась только тогда, когда людей нужно было отправлять домой.

— Может быть, сейчас вы все это говорите скорее из мести?

— Сначала с моей стороны было какое-то действие, затем последствия, а не так, что  сначала было сказано уходить, и затем стали поступать заявления. Я все-таки искренне вижу эту проблему и хочу, чтобы ее решили.

— Вы пытались рассказать на работе о своих тревогах до того, как обратились в СМИ?

— Так, как может руководитель отдела коммуникаций. Этими вопросами занимаются другие люди. В этом смысле руководитель отдела коммуникаций - интересная фигура, которая по долгу службы в основном осведомлена о большинстве вещей, которые происходят в учреждении.

— Весной у вас отобрали хлеб, когда Илону Лейб взяли на работу в Департамент здоровья, чтобы она осуществляла коммуникацию с общественностью. Может, это задело?

— О нет, определенно нет. Посмотрите, какая у меня должность сегодня, я до сих пор работаю в Департаменте здоровья. Тогда это было решением гендиректора, что там нужна PR-помощь, и он имеет право принимать такие решения.