Призер ЧЭ по выездке Евгения Каськ-Савченко: убедить лошадь – это кайф

Призер ЧЭ по выездке Евгения Каськ-Савченко: убедить лошадь – это кайф
Facebook Messenger LinkedIn OK Telegram Twitter Whatsapp
Comments
Евгения и Акварель выступают на этапе кубка мира CDI-W.
Евгения и Акварель выступают на этапе кубка мира CDI-W. Фото: личный архив

Евгения Каськ-Савченко занимается выездкой с детства. По ее словам – особых талантов у нее нет, за всем, чего она достигла, стоят бесконечные тренировки и огромный труд. А еще – проигрыши на соревнованиях, слезы и бесконечное упорство, которое наконец было вознаграждено. На чемпионате Эстонии по выездке, который прошел в конце июля в Перила, она завоевала бронзу.

– Женя, ты неоднократно подчеркивала, что эта медаль заработана потом и кровью, потому что особых талантов у тебя нет. Почему такая самокритика?

– Потому что это действительно так. В то, чтобы чего-то достичь, я вкладываю очень много усилий. Я же вижу других всадников, кому что и как дается. Да, у меня есть чувство лошади, но таланта как такового, увы, нет. Моя подруга, десятикратная чемпионка Эстонии Дина Эллерманн, обладает талантом, ей все дается намного легче и проще, чем мне. А я иду к цели медленнее, через множество проигрышей, очень постепенно. Я не думаю, что это какая-то критическая оценка себя, это мое внутреннее ощущение: через тернии к звездам.

В семье есть шотландский пони Сима.
В семье есть шотландский пони Сима. Фото: личный архив

– Самокритика помогает двигаться вперед или наоборот? Многие ведь после первой неудачи ломаются и уходят.

– Все проигрыши меня нереально стимулируют и мотивируют. Я ощущаю азарт, понимаю, что могу лучше, что лошадь может лучше. В этом состоянии я готова сокрушить все, возвращаюсь в манеж и работаю как проклятая. Тренер меня отлично знает и притормаживает. Наверное, была бы моя воля, я бы каждую неделю моталась на соревнования. Но так все же нельзя.

– А лошадь в курсе таких планов?

– Просто лошадей нужно много и, желательно, всех одной масти, чтобы муж не знал, что их много (смеется ред.).

– У тебя сейчас их сколько?

– Две основных. Норма совсем молодая, восемь лет. С ней еще работать и работать, пока мы добрались только до среднего приза (уровень подготовки лошади позволяет выступать в соревнованиях разного уровня. Чем опытнее лошадь, тем серьезнее соревнования – ред.). Цель – довести ее до уровня гран-при, а потом посмотрим. Вторая моя лошадь – Акварель, я ее купила у Дины Эллерманн. Акварель как раз уровня гран-при, она у нас супезвезда эстонской выездки, 17-кратная чемпионка Эстонии. Опытнейшая лошадь, ездила на очень крупные соревнования. Я ее приобрела в прошлом году, как раз для того, чтобы самой начать уровень гран-при.

– Но была и третья лошадь...

– Да, в прошлом году их у меня было три, но Шанель мы, к сожалению, потеряли. Это была очень трагичная история, просто пример того, как внезапно все может случиться. Произошло вот что. В начале тренировки Шанель оступилась и порвала связку. Мы ее полгода лечили, наконец начали очень плавно вводить в работу. Но поскольку к тому моменту у меня уже появилась Акварель и очень хотелось в новом сезоне сконцентрироваться на гран-при плюс уже была Норма, с которой также нужно было очень активно работать, мы решили, что Шанель можно покрыть. Все прошло успешно, у нее ожидалось два жеребенка. Все это время моя кобыла находилась в спецклинике в Перила, мы регулярно получали отчеты о ее состоянии, все шло великолепно, пока в один прекрасный день, почти сразу после очередного отличного отчета, мне не позвонила хозяйка клиники и не сказала, что все очень плохо. Я немедленно прилетела к ним и сразу все стало ясно: лошади очень больно, она тряслась, холодная, язык синий. Заворот кишок, такое бывает. Нужно экстренное вмешательсто, но ни в Тарту, ни в Ригу мы ее довезти не успевали. Мне пришлось принимать кошмарное решение.

Кадр с фотосессии, сделанной незадолго по трагической гибели Шанели.
Кадр с фотосессии, сделанной незадолго по трагической гибели Шанели. Фото: личный архив

– А жеребята?

– Мы пытались. Мы предприняли все меры, чтобы спасти жеребят или продолжить род. Жеребят спасти не удалось. Но благодаря этой трагедии мы даже внесли какой-то вклад в развитие нашей ветеринарии – дело в том, что у Тартуского университета была отложенная в долгий ящик программа по выращиванию эмбриона. И они спросили моего разрешения на изъятие яйцеклеток и их оплодотворение. Я согласилась. Врач до 4 утра искала яйцеклетки, сумела найти только две. Со словами, что будет чудо, если они оплодотворятся, их увезли в Тарту. Чудо произошло, хотя я очень долго про это не знала – нам ничего не говорили, чтобы не сглазить. Но, по словам ветеринаров, даже если бы постигла неудача, это все равно был бы огромный прорыв, ведь до этого подобных операций в нашей стране не проводилось. В качестве суррогатной матери Дина разрешила взять свою кобылу. Но, к сожалению, оба эмбриона не прижились. Тоже странное стечение обстоятельств – несмотря на то, что эта кобыла очень плодовита, она в этом году не смогла понести – ни в качестве матери, ни в качестве суррогатной матери. Вот такая история.

– Ты достаточно спокойно уже об этом говоришь?

– Уже да. Конечно, это жуткая трагедия, я ее очень долго переживала. К счастью, у меня есть еще две лошади, которые помогают отвлечься и переключиться.

– Но вообще ты эмоциональна по отношению к лошадям?

– Скажем так. Я никогда не была той девочкой, которая рисовала везде единорогов и лошадей. Для меня спорт и лошади – это рацио. Без сантиментов – с самого детства, когда я попала на конноспортивную базу в Юри. Тоже ничто не предвещало, просто подружка занималась конным спортом, а машины у них не было. И она с детской непосредственностью, нам тогда по шесть лет было, предложила: «а давай твоя мама отдаст тебя в конный спорт и будет нас обеих возить на тренировки!» А мама взяла и согласилась. Мою первую лошадь звали Пярну. Смешная торийка белого цвета. Помню, у меня третья тренировка, нас отпустили на улице ходить по большому кругу, а там был участок, который не просматривался целую минуту! А я же решила, что умею ездить! И, несмотря на то, что нам разрешили только шагом, попробовала этом участке проехать рысью. Но рысью побежала только лошадь. А я упала – впервые в жизни. Так что лошадь прибежала без меня. Потом был уже тондиский манеж и везение – я попала к одному из лучших тренеров Эстонии Михаилу Фадееву. Знаковая личность, 40-кратный чемпион Эстонии по нескольким дисциплинам конного спорта. Он дал мне классическую старую школу верховой езды. Благодаря ему я научилась ездить.

– Сантиментов у тебя нет, к спорту рациональное отношение. Что тогда в нем удерживает?

– Сложно сказать. Наверное, можно сформулировать так: я люблю что-то делать через пот и кровь, а потом видеть результаты. В конном спорте я получаю это все: преодолеваю преграды, воспитываю сама себя. На самом деле, мне дорогого стоит удерживать себя в таком безэмоциональном рутинном состоянии, ведь выездка – это как раз рутина и терпение.

Привезти лошадь на соревнования – целая история. Коневоз – лишь малая часть необходимого.
Привезти лошадь на соревнования – целая история. Коневоз – лишь малая часть необходимого. Фото: личный архив

– Кстати, почему ты занимаешься именно выездкой, если это рутина, а держать себя сложно?

– Конкур тоже был, даже соревнования были. Но выездка сложнее. Она требует колоссальной дисциплины. И в ней то, что мне нравится: миллиметрование, четкость, дрессура. Мне нравится искать подход к лошади, ключики, кнопочки. Я сегодня помогала двум девочкам, ездила на их лошадях. Вроде у лошадей возраст одинаковый, но какие же они разные! С одной нужно ласково, другую хочется подбодрить. И второе – я работаю с собой. Все знают мой характер и удивляются, что на лошади я спокойна и терпелива. Но вот так. Я имею возможность максимально сконцентрироваться над собой и над процессом, отточить элементы. И потом – вот оно! Получилось! Наконец-то... Это кайф. Вы просто представьте, как это – убедить лошадь сделать то, что ты от нее хочешь. 700 килограммов веса – ведь они же просто позволяют нам на себе ездить. Так что, наверное, все ради этого.

– К слову о подходе и ключиках. Лошадь, как правило, за свою жизнь меняет нескольких хозяев. Конечно, ее сложно спросить о чувствах, поэтому спрошу тебя: как вы ищете общий язык, как завоевывается доверие? Как вообще происходит выбор лошади, ее же не сдашь обратно в салон, если вдруг какой-то дефект?

– Это сложный процесс. Если мы берем лошадей из нашей конюшни, все чуть проще. Акварель, например, моя тренер работала с детства, она знает нас обеих, понимает мою стилистику, то, как мы друг другу подойдем. Потом начинаешь лошадь пробовать. И вот тут загвоздка: чем старше и опытнее лошадь, тем сложнее найти эти точки соприкосновения и управления. Мне куда проще сесть на трехлетку или пятилетку, найти с ними общий язык и сказать, как я хочу, чем месяцами искать ключ к тому, что мне говорит опытная лошадь. Это как с велосипеда сесть за штурвал военного самолета. Я семь месяцев искала у Акварели нужную кнопочку, чтобы уговорить ее правильно выполнить упражнение. Так что на опытных лошадях со сформировавшимся характером намного сложнее ездить. И мне, например, каждый раз приходится подстраиваться к Акварели – она у нас девушка с характером.

– Чему лошадь может научить?

– Много чему. Лично меня лошадь учит терпению. Иногда нужно смириться, но продолжать тем не менее упорно идти к своей цели. Если бы я расстраивалась из-за своих проигрышей, то, наверное, осталась бы без медали, так и ездила бы в любителях, думая о том, что это мой уровень.

Евгения со своим тренером, которую она называет «спортивной мамой», Аллой Гладышевой (на фото справа).
Евгения со своим тренером, которую она называет «спортивной мамой», Аллой Гладышевой (на фото справа). Фото: личный архив

– Ты занимаешься своей рутиной шесть дней в неделю по несколько часов. Зачем? Все же уже знаете и умеете.

- Ну, рутины особой нет, изнурительных тренировок тоже. С Акварелью отрабатываем элементы, с Нормой нужно чуть больше времени, конечно. А почему нужно так часто и долго, ответ прост: выездка – это перфекционизм, максимальное достижение легкости и четкости в движениях, незаметность управления. Гармония – общение между всадником и лошадью. Тут никогда нет предела совершенству, поэтому так и работаем.

– Как семья относится к тому, что ты пропадаешь в конюшне?

– Спокойно. У каждого из нас есть свое хобби и вообще, я считаю, что в таком темпе жизни, в котором мы с мужем живем, у каждого должно быть свое хобби и личное пространство. Кроме того, у меня лошади были задолго до появления семьи, поэтому мужу пришлось принять этот факт. У нас трое детей, старшему 14, он уже может и сам справляться. А малышей я утром отвожу к няне, днем забираю, потом кладу их спать и работаю. Иногда отдыхаем всей семьей –

у мужа есть внедорожник, поэтому иногда мы любим забраться в глушь и погонять по бездорожью и болотам. И забавно, что при такой любви к экстриму он у меня до сих пор не научился ездить верхом. Наверное, это можно объяснить – ему спокойнее с тем, что можно контролировать. А лошадь очень сложно предсказать.

– Сколько у тебя падений было?

– Не так много. Последний раз я падала лет пять назад, но серьезно – вот тогда я четко поняла, для чего нам каски. Я так хорошо улетела с лошади, что воткнулась головой в землю и реально услышала, как в каске захрустели все эти уплотнители. Даже тренер испугалась.

– Многим после одного падения с лошади становится неинтересно продолжать.

– Нет, это не моя история. Да, я падала, причем капитально – у меня все лошади были рослыми плюс скорость. Но возвращаться нужно – они же все чувствуют. И слабину давать нельзя. Хотя мне везло с лошадьми, ни одна злонамеренно меня из седла не выкидывала, у них это все от испуга, они же очень пугливые. Последний раз было вообще смешно: моя кобыла испугалась зашевелившегося от ветра пакета, который положили на бочку. Ветер подул, пакет зашевелился, все – я улетела. Вообще, очень много факторов, которые могут отвлечь лошадь, всаднику нужно быть всегда начеку. Один раз у нас с Нормой были соревнования, все шло хорошо, пока не раздался страшный треск и шум. Мы поворачиваем – а там чей-то малыш воюет с кустом, полосует его веткой наотмашь, листья, сучья – все в стороны. А лошадь так удивилась, что в итоге сменила ногу и слегка запорола программу. А в последние соревнования она дождя испугалась. Мы уже вышли на старт и вдруг начался вселенский потоп. Соревнования никто не отменяет, но лошадь была ошарашена. У меня вообще этих казусов, если вспомнить, вагон. Взять хотя бы последние соревнования.

Дебют, и сразу же бронза. На пьедестале домашнего чемпионата по выездке Дина Эллерманн (золото), Тийна Куусманн (серебро) и Евгения Каськ-Савченко (бронза).
Дебют, и сразу же бронза. На пьедестале домашнего чемпионата по выездке Дина Эллерманн (золото), Тийна Куусманн (серебро) и Евгения Каськ-Савченко (бронза). Фото: личный архив

– С которых ты медаль привезла?

– Да. Тогда все было против нас. Это были мои первые соревнования такого уровня, мой первый чемпионат Эстонии. В первый день выходим на разминку и я понимаю, что у лошади отваливается подкова и ничего с этим невозможно сделать – нет дежурного коваля. Пришлось ехать так. Во время выступления подкова начала отлетать, лошади стало больно, она захромала. Я испугалась, что нас сейчас снимут, но тут подкова просто по красивой дуге отлетела совсем, лошади стало намного легче и мы вторую часть программы откатали значительно лучше. Потом еще одна странная история - пока меня не было, кто-то переворошил амуницию, разжал крюк на мундштуке, а для этого нужно приложить приличное усилие, и перевернул его в сторону рта лошади. Если бы вовремя не заметили этого и я бы взяла в руки повод, крюк разодрал бы рот до крови! Кто это сделал и зачем - я не знаю, о плохом думать не хочу. Но крюк зажимала сама тренер, кто их разогнул и перевернул – неизвестно. Счастье, что мы заметили. Бог с ним, что нас бы сняли с соревнований. Страшно то, что люди пошли на то, чтобы причинить животному боль. Ну и вишенка на торте – на второй день соревнований у нас просто не заиграла музыка. Мы 15 минут не могли начать, это очень сильный стресс. К нам даже судья подошла – смеется, говорит, что ж за незадача, то подкова, то музыка.... А мне не до смеха совсем.

- Ну, скажем так, если бы не эти обстоятельства, ты бы наверняка привезла золото.

- Ну нет. До золота мне еще работать и работать – это объективно. А вот серебро было вполне реально, в первый день по итогам я претендовала на эту медаль, но увы. Ничего, в следующий раз обязательно.

Евгения Каськ-Савченко.
Евгения Каськ-Савченко. Фото: личный архив
Ключевые слова
Наверх