«Опоры шатаются». Как мобилизация бьет по психологическому состоянию россиян

BBC News Русская служба
«Опоры шатаются». Как мобилизация бьет по психологическому состоянию россиян
Facebook Messenger LinkedIn OK Telegram Twitter
Comments
BBC
Жена провожает резервиста на войну после того, как на фоне небывалых со времен Второй мировой войны потерь в войсках мужчина был мобилизован осенью 2022 года. Россия, Москва, 12 октября 2022 года.
Жена провожает резервиста на войну после того, как на фоне небывалых со времен Второй мировой войны потерь в войсках мужчина был мобилизован осенью 2022 года. Россия, Москва, 12 октября 2022 года. Фото: EPA/YURI KOCHETKOV

Объявленная в России в связи с войной в Украине мобилизация толкнула одних на то, чтобы уехать из страны или прятаться, других - самостоятельно покупать амуницию и послушно идти в военкомат. Почему потрясение, затронувшее едва ли не каждую семью, вызвало у людей такие разные реакции, и как мобилизация сказывается на психологическом состоянии общества? Би-би-си обратилась за консультацией к социологу и психотерапевту.

В первые дни объявленной Путиным 21 сентября «частичной» мобилизации уровень тревожности россиян вырос вдвое. Об этом говорит опрос государственного Фонда «Общественное мнение» (ФОМ). 25 сентября на вопрос о том, какое настроение преобладает среди ваших родных и знакомых, 69% опрошенных ответили: тревожное. Неделей раньше – до объявления мобилизации – о тревоге говорили лишь 35% респондентов.

У «Левада-центра», внесенного властями России в реестр НКО-«иноагентов», похожие результаты: 47% опрошенных почувствовали «тревогу, страх, ужас» из-за объявления мобилизации, шок ощутили 23%, гнев и возмущение – 13%. Только 23% рассказали о положительной эмоции – «гордости за Россию». 66% опрошенных признались, что боятся объявления всеобщей мобилизации.

Сервис поиска психологов «Ясно» тоже замечает всплеск обращений клиентов, которые жалуются именно на тревожность.

«С 24 февраля самым распространенным поводом обратиться к психотерапевту стала тревожность (ее отметили в анкете 63% новых клиентов «Ясно») – хотя раньше в топе запросов традиционно лидировали проблемы в романтических отношениях. Такая динамика держалась до апреля, затем постепенно падала до 57% (август, начало сентября) и резко подскочила – до 62% – после 21 сентября», – рассказали Би-би-си в «Ясно».

То же касается и жалоб на стресс: с 24 февраля, когда Россия начала полномасштабное вторжение в Украину, количество запросов с указанием этой причины подскочило до 51%, летом снизилось до рекордных для 2022 года 44%, а после объявления мобилизации поднялось до 48%.

«Часть переживаний, связанных с новой реальностью, я встречал в феврале-марте, но для большинства людей эта новая реальность наступила именно в связи с мобилизацией, – сказал Би-би-си гештальт-терапевт сервиса «Ясно» Антон Савин. – Люди говорят: это то, чего никогда не должно быть, не должно произойти со мной лично, то, от чего хочется проснуться».

Война вошла в жизнь

Теперь война коснулась жизни обычных россиян, этому полно примеров в собственной практике Савина. «Договариваемся с клиентом, что встретимся через неделю, а потом он пишет, что уезжает из страны, – описывает он. – Другая моя клиентка рассказывает: "Мой сын уехал в Казахстан, и я не знаю, увижу ли я его когда-нибудь снова". Студенты, которые ходят ко мне на программы, сомневаются: "Стоит ли мне брать этот курс, начинать заниматься психотерапией, если я не знаю, где буду через месяц"».

Люди могли не понимать, как сильно их мир изменило вторжение в Украину, потому что до какого-то момента власть и не требовала от большинства населения России активного вовлечения в войну.

«Даже провластные низовые акции в виде наклеивания букв Z, в общем-то, властью пресекались, когда набирали общественный резонанс. Мне кажется, власть осторожно относилась к такой неконтролируемой поддержке и была довольна тем, что большинство наблюдает со стороны», – сказал Би-би-си социолог «Левада-центра» Степан Гончаров.

Мобилизация, очевидно, поменяла стратегию взаимодействия между властью и обществом, считает Гончаров. Многие оказались не готовы к непосредственному участию в войне.

Известно уже несколько случаев, когда мобилизованные или те, кому грозит призыв, сводили счеты с жизнью. Один москвич попытался покончить с собой после получения повестки: СМИ сообщают, что его спасли. Еще двое мобилизованных совершили суицид в армейских учебных центрах.

В Краснодаре совершил самоубийство 27-летний Иван Петунин, известный как рэпер Walkie. В предсмертной записке он написал, что другого выхода не было: идти на войну означает убивать и умирать, а протестовать – значит «быть запытанным в тюрьме».

Страх неопределенности

Неопределенность, невозможность предсказать свое будущее, чувство, что твоя судьба от тебя не зависит – это мучительное состояние, объясняет психотерапевт Антон Савин.

«Самое невыносимое - когда человек не может ощущать себя как действующего агента, теряет sense of agency», – приводит Савин профессиональный термин. Некоторые люди предпринимают активные действия, стремясь вернуть себе контроль хоть над чем-нибудь в своей жизни, говорит психотерапевт. Например, бегут из страны, выстраиваясь в очередь к границе, или уезжают в деревню, в другой регион, чтобы скрыться из военкомата.

И даже суицид можно отнести к попыткам стать действующим лицом, а не игрушкой судьбы. «Так страшно находиться в неопределенности, что лучше я возьму ситуацию под контроль, – объясняет логику самоубийц психотерапевт. – Невозможность предсказать будущее настолько мучительна, а картинки, которые человек себе рисует, в любом случае ведут к смерти или убийству других, и ему становится невыносимо прямо здесь и сейчас».

Другие люди выбирают принципиально иной выход из неопределенности, который психотерапевт описывает так: «Если я ничего сделать не могу, я лучше присоединюсь к большому и сильному и буду делать, что мне говорят». Большое и сильное в случае с мобилизацией – это государство, а делать, что говорят – значит взять повестку и пойти в военкомат.

Такой способ справиться с новой реальностью Савин замечал у окружающих и в начале войны с Украиной, в феврале и марте. «Люди говорили: у президента есть план, как действовать, а мы чего-то не знаем. Это вполне человеческий способ обращаться с собственным ужасом, с растерянностью, с потерей почвы под ногами. Нужно искать новые опоры. А в качестве опоры идея пойти воевать не хуже, чем идея прятаться. Это все равно потребность в обретении хоть какой-то структуры, какого-то смысла, на который можно опереться», – поясняет психотерапевт, не оценивая этот выбор с точки зрения морали.

«Важно отделять людей, которые уехали, не только в эмоциональном отношении, но и в социально-экономическом. Это люди не самые молодые, но и не возрастные, - социолог «Левада-центра» Степан Гончаров оценивает их медианный возраст в 30 лет. – Это наиболее значимый капитал для экономики: платежеспособные, достаточно обеспеченные люди из крупных городов, имеющие финансовые возможности и критическое отношение к реальности». И свою жизнь они ценят высоко.

А вот стремление приобщиться к государству более характерно для людей, не реализовавших себя в работе или хобби, с маленькой зарплатой, которые чувствуют себя уязвленными, считает Гончаров: «[Возможность пойти на фронт] кажется чем-то осмысленным в той неустроенной жизни, которая их окружает. Многим же кажется, что это светлая, хорошая задача. И там человек может начать сначала и стать частью исторического события».

«Государство остается единственным крупным институтом, который работает, часто дает этим людям работу, формулирует крупные цели. До начала "спецоперации" я слышал сожаления, что у СССР была какая-то большая миссия, которой сейчас у нас нет. Поэтому, когда людям эту цель дали, не все отвернулись. Это некий смысл жизни, выходящий за рамки "заработать денег на еду и устроить ребенка в сад», – поясняет социолог.

Как себе помочь

«24 февраля я ехал из Петербурга, – рассказывает Антон Савин. – Я обычно в поезде покупаю пиво и чипсы. А 24-го я посмотрел в меню и понял, что отчетливо хочется "Байкала". Это для меня про то, как мы в моем детстве с папой ездили в Ленинград, он покупал мне сладкую газировку, и мне было хорошо». То есть надо быть к своим первичным потребностям внимательным, заботливым, говорит психотерапевт: хотя бы есть любимые блюда, особенно если аппетит из-за тревоги исчез.

Когда накатывает паника, он советует потрогать что-то твердое, холодное, контрастное: «Если мне становится страшно, я могу подойти к окну и прижаться лбом к стеклу. Чтобы почувствовать, что мир на месте, что у меня есть опора под ногами, крыша над головой».

Еще он советует поговорить с друзьями, близкими, разделить свои страхи с кем-то. Это способ почувствовать, что не сходишь с ума, что эти чувства правомерные, они соответствуют ситуации. «И тогда можно опереться даже на чувство страха, растерянности. Сказать себе: да, я растерян - и это нормально. Я ведь никогда раньше не был в такой ситуации. Мы воспитаны в духе железного человека: снаружи блестящие доспехи, а что внутри – показывать не стоит». А это не всегда полезно.

Как жить дальше?

Люди приспособятся и привыкнут, считает Антон Савин: «Все равно люди научатся в этой реальности жить. Так мы устроены, что продолжаем жить в новых условиях, когда понимаем правила игры».

Но один из минусов этих новых условий – маленький горизонт планирования. Он сократился еще в 2020 году, когда из-за пандемии у многих сорвались планы, пропала работа, резко изменилась жизнь. А теперь жизнь стала еще непредсказуемей, а планировать ее – еще сложнее.

Это не смертельно, говорит Савин, но когда планировать удается лишь буквально на неделю вперед, человек скорее выживает, чем живет.

«Мы привыкли иметь не только сиюминутые потребности, но и потребности в самореализации, в отношениях, в принадлежности. А сейчас это все под большим вопросом», – объясняет психотерапевт. Люди срываются и едут в другую страну, бросая учебу и работу, расстаются с близкими, все их планы на жизнь резко меняются.

Мобилизация покушается на основу, без которой нельзя строить жизнь - на безопасность. «Безопасность - это понимание, что я существую, в каком обществе я нахожусь, как выглядит моя жизнь, – говорит Савин. – И эти опоры сейчас шатаются».

Ключевые слова
Наверх