Правила отменяются? Институт эстонского языка решил распустить язык (27)

Брита-Мария Алас
Copy
Порой может показаться, что грамотный литературный язык горит в самом прямом смысле этого слова – каким окажется будущее языка, в настоящее время не может предсказать никто из причастных к языковедению.
Порой может показаться, что грамотный литературный язык горит в самом прямом смысле этого слова – каким окажется будущее языка, в настоящее время не может предсказать никто из причастных к языковедению. Фото: Mihkel Maripuu
  • Нелегко понять, что делается или не делается за дверями Института эстонского языка
  • Литературные редакторы и преподаватели обеспокоены: развитие языка никак не контролируется
  • Институт эстонского языка и министерство: ничего подобного не планируется

В последнее время многие причастные к языковедению выражают обеспокоенность – Институт эстонского языка делает что-то непонятное с эстонским литературным языком. Звучит сигнал: языковые нормы и оценки стиля, которым обучают на уроках родного языка, могут уйти в прошлое, а незаменимый и актуальный «Эстонский орфографический словарь» для редакторов и учителей языков может перестать издаваться. Однако министерство и Институт эстонского языка мутят воду.

Хотя и есть большой соблазн привести примеры «вышедших из под контроля» слов, таких как «õieti» вместо «õigesti» (правильно, эст) или «järele» вместо «järgi» (за чем-то, эст), по словам самодеятельного редактора Хилле Салуяэр, эта идея не очень хороша: дело не в склоке из-за десятка слов. «На самом деле это кризисная ситуация совсем другого уровня», – сказала она. Более того, кажется, что наиболее чувствительными оказывается сам Институт эстонского языка, потому что даже некомпетентной формулировки достаточно, чтобы вызвать у них раздражение.

Салуяэр объяснила Postimees, из чего вырос спорный вопрос, разросшийся в виде многочисленных авторских статей и выступлений. По ее словам, людям, занимающимся языковой работой – переводчикам, редакторам, преподавателям родного языка – по-прежнему непонятно, на каких теоретических основаниях происходит оживленная практическая работа над словарем Института эстонского языка: опровержение данных в прежнее время языковых рекомендаций, уточнение орфографии. Да и новый тип коммуникации Института эстонского языка также фокусируется на простых для людей описаниях языковых вопросов вместо предыдущего языкового просвещения.

«Есть много-много вариантов эстонских слов, мы можем сказать и написать много слов тем или иным образом. Редакторы ощущают нехватку в рекомендациях по грамотной речи: какое слово более ясно, или более естественно для эстонского языка? Какое из них предпочесть? Сейчас просто говорят, что в эстонском языке есть и то, и другое», – пояснила Салуяэр. Вообще говоря, складывается ситуация, когда автор пишет так же, как говорит (поскольку этому способствуют новые рекомендации слов, исходящие из онлайн-ресурсов). Многие примеры канцелярита, которых до сих пор рекомендовалось избегать, теперь могут широко использоваться.

Кая Сарапуу, глава ассоциации преподавателей родного языка, отметила, что теперь, когда Институт эстонского языка, по сути, хочет дать волю самовыражению, учителям все еще нужно слово, связанное с нормой. «Так учить в школе очень сложно. Если учащийся пишет письменный текст и сам выдумывает новое слово или допускает стилистические ошибки, учитель должен оценить текст. Я не могу себе представить, сколько споров возникнет, если студент скажет, что он сам придумал это слово. Как учитель вообще может оценивать текст, когда язык настолько свободный?» – спросила она.

Литературным редакторам, опять же, трудно найти надежные языковые рекомендации, необходимые для их работы, которые до сих пор предлагала языковая консультация Института эстонского языка. Опытный редактор может опираться на свой опыт, но начинающему редактору нужно на что-то опереться.

Арви Таваст, директор Института эстонского языка.
Арви Таваст, директор Института эстонского языка. Фото: Джейк Фарра/Институт эстонского языка

Нет языковой реформы, нет и послабления

Хотя и было слышно, что «Эстонский орфографический словарь» больше не будет издаваться толстой книгой, языку будет позволено быть более свободным и нормы больше не будут признаваться в прежнем виде, Институт эстонского языка не хочет называть происходящее реформой или послаблением, и постоянно опровергает заявления об отмене норм. Однако главный сигнал заключается в том, что упорядочение языка будет более современно называться «языковым развитием».

Однако на веб-сайте Института эстонского языка говорится: «Отныне предпочтение отдается правилам и рекомендациям, которые содержат общие принципы, избегаются те, которые требуют запоминания отдельных случаев», поэтому происходящее может оставаться запутанным для непрофессионалов.

Использование таких слов, как «послабления» и «реформа языка» привело в ярость представителя Института эстонского языка: на просьбу прокомментировать позвонила менеджер по маркетингу Герли Туйск, которая упрекала в том, что вопросы содержат нападки, включают в себя ложную информацию и поэтому на них трудно ответить. По ее словам, ни послабление, ни реформы не стоят на повестке. Затем последовала быстрая проверка домашней работы, во время которой менеджер по маркетингу выяснял, знает ли журналист, чем занимается Институт эстонского языка.

Орфографический словарь.
Орфографический словарь. Фото: Михкель Марипуу

«Все разговоры о языковой реформе – это недопонимание, – пояснил позже директор Института эстонского языка Арви Таваст. – Подтверждаю, что ничего подобного ни в Институте эстонского языка, ни где-либо еще не планируется». По заверениям Таваста, все правила эстонского языка продолжают действовать, как и было десятилетиями. «На самом деле эстонский язык сегодня настолько силен, а его правила настолько укоренились, что централизованно реформировать их было бы невозможно», – сказал он.

По словам Таваста, Институт эстонского языка больше, чем раньше, начал заниматься разъяснительной работой. «Мы хотим, чтобы люди лучше понимали, как языковые предпочтения влияют на их собственную доступность для понимания, а также на жизнеспособность и долговечность эстонского языка. Мы пытаемся пробудить как можно в большем числе эстонцев чувство собственника в отношении эстонского языка, а вместе с ним и желание, и радость творчески использовать свой язык», – заявил он.

За круглым столом не сидели

Несколько лет назад при общении с научный сотрудником из Института эстонского языка было из вежливости дано извинение некорректному использованию языка. Научный сотрудник оптимистично заявил, что скоро не будет разницы между словами «õieti» и «õigesti» – важно то, как мы говорим. Оказывается, в именно это время и начался процесс обновления языка. В первой половине 2021 года новая программа была представлена редакторам, приглашенным на семинар. «Сначала все были в замешательстве, – вспоминает Салуяэр. Сарапуу добавила, что прямого согласования не было. – Литературные редакторы были теми, кто держал руку на пульсе. Письменность – их рабочий инструмент».

Тогда же в журнале Sirp было опубликовано совместное обращение языковых объединений, которое собрало почти 20 подписей. Объединения обратились к Институту эстонского языка за разъяснениями по поводу публикации следующего Орфографического словаря и изменений в упорядочении языка. «До сих пор нет необходимой ясности и договоренностей с заинтересованными группами», – отметила Салуяэр.

Орфографический словарь.
Орфографический словарь. Фото: Михкель Марипуу

Ученик: Красота языка может быть утрачена

«Почему мы должны освобождать язык? – спрашивает Сарапуу, добавив, что студентам нововведения тоже не нравится. – Они поправляют друг друга. Ученик хочет, чтобы норма существовала». Стиль письма студентов также оценивался на основе действующих стандартов, и, по словам Сарапуу, в будущем это будет невозможно в такой форме.

По словам абитуриентки Таллиннского английского колледжа языка Марии Симоны, смягчение некоторых правил оправданно, но если сходные слова будет разрешено использовать одинаковым образом, высказывания могут стать двусмысленными. «Однако можно было бы допустить такие выражения, как "läbi aegade" («за все время»). Будучи учеником, не самым способным в эстонском языке, я постоянно хочу, чтобы правила были проще. Однако я понимаю, что если бы не было правил и языковых норм, было бы непросто понимать, в чем смысл высказываемого. Кроме того, красота языка тоже может быть утрачена, – сказала она, добавив, что правила все же должны быть четкими в официальных текстах и ​​писаниях. – Чтобы тексты были красивыми и выразительными и каждый мог их понять одинаково».

«Я думаю, что твердые правила эстонскому языку скорее на пользу», – прокомментировал Каур Тристан, старшеклассник средней школы Кийли. По его словам, тот факт, что учителя больше не смогут оценивать стилистику так же, как раньше, имеет свои плюсы и минусы: стиль и орфография дают обзор полученных знаний и представление о том, сколько учащийся прочитал или насколько широк его кругозор.

«Недостаток оценивания стиля заключается в том, что не все учащиеся осмеливаются или умеют выражать свои мысли, потому что боятся ошибиться. Таким образом, хорошие мысли студентов могут быть не оказаться в сочинении», – сказал Тристан.

Министерство, похоже, не видит нововведений

Деятельность Института языка находится в ведении Министерства образования и науки. «Мы согласны с тем, что работа по разъяснению языкового развития и языковой организации должна проводиться еще более эффективно, чтобы необходимая информация доходила до всех пользователей языка», – прокомментировал Андеро Адамсон, глава отдела языковой политики.

«В настоящее время готовится новый орфографический словарь. Структура, форма или языковая организационная роль орфографического словаря не претерпят изменений. Орфографический словарь является основой нормы письменного языка и останется таковой. В качестве изменений можно выделить значительное увеличение объема орфографического словаря и вовлечение в процесс подготовки орфографического словаря большего количества сторон, чем раньше», – пояснил Адамсон и добавил, что согласно текущим планам, новый орфографический словарь будет опубликован в 2023 году. .

На вопрос об оценке учащихся Адамсон заявил, что никаких изменений в оценке стилистических ошибок не предвидится.

Наверх