POSTIMEES В ХЕРСОНЕ ⟩ Директор детского дома спас 52 ребенка от депортации в Россию

Директор детского дома спас 52 ребенка от депортации в Россию
Facebook Messenger LinkedIn OK Telegram Twitter
Comments
Директор Степановского детского дома Владимир Сагайдак показывает патриотическую картинку, нарисованную одним из его подопечных во время войны.
Директор Степановского детского дома Владимир Сагайдак показывает патриотическую картинку, нарисованную одним из его подопечных во время войны. Фото: Erik Prozes

Владимир Сагайдак прятал в Херсоне 52 ребенка из детского дома во время российской оккупации, тем самым спасая их от вывоза в Россию. Младшему из детей было три года.

«Если бы мы их не спрятали, они были бы уже далеко [в России], и мы бы едва ли о них хоть что-то услышали, – сказал Postimees Сагайдак (61 год). – Я не считаю это подвигом. Мы думали о детях, за которых несем ответственность». Сагайдак – директор детского дома в Степановке, пригороде Херсона.

В первые дни войны Сагайдак фактически спас детдомовцев от депортации, раздав их по семьям своих знакомых в городе Херсоне и его окрестностях. «Все дети пережили это ужасное время, все живы и здоровы», – сказал он.

Комнаты для мальчиков в опустевшем детском доме в Степановке. Дети жили в комнатах вместе группами по три-четыре человека.
Комнаты для мальчиков в опустевшем детском доме в Степановке. Дети жили в комнатах вместе группами по три-четыре человека. Фото: Эрик Прозес

Российские оккупационные власти вывезли из Херсона в Россию сотни украинских детей.

Не менее 50 детей в возрасте до четырех лет, самому младшему было несколько месяцев, были вывезены в Россию из Херсонского детского дома. «Воспитатели прятали их так же, как и мы, но среди них оказался предатель, – знал Сагайдак. – Была устроена большая показуха по поводу их вывоза в Россию. Из Москвы приехала важная дама, и на глазах у телеканалов детей с воспитателями посадили в автобусы и увезли в Россию. У нас до сих пор нет никакой информации об этих детях».

Или другая похожая история. Детский дом для детей-инвалидов находится на левом берегу Днепра в Алешках. Оттуда в Россию увезли не менее двадцати детей. «Всех, кто мог передвигаться на собственных ногах, забрали. Остались только лежачие дети», – сказал Сагайдак, принявший участие в совещании директоров местных детских учреждений в Херсоне в тот же день, что и дал интервью Postimees, где был дан обзор того, что происходило в детских домах во время оккупации.

По словам Сагайдака, российские чиновники также забрали и херсонских школьников под видом поездки на целебные воды. «Родителям еще летом сказали, что детей повезут в санаторий в Крым на отдых и лечение, но обратно никого из детей не привезли. Сказали, что это слишком опасно и детям лучше оставаться там, – рассказал директор детского дома. – Таким образом выманивали и родителей, потому что родители, естественно, поехали забирать детей. Никто из родителей не вернулся с детьми. Сейчас они все, наверное, где-то в России».

Дерево Свободы, сделанное детьми, на каждой ветке которого висит фотография одного ребенка. Самый младший ребенок детского дома – трехлетний Миша.
Дерево Свободы, сделанное детьми, на каждой ветке которого висит фотография одного ребенка. Самый младший ребенок детского дома – трехлетний Миша. Фото: Эрик Прозес

Русские войска в начале войны быстро подошли к Херсону, город был взят за несколько дней. По словам Сагайдака, эвакуировать городские детские дома было непросто.

До июня детский дом на окраине Херсона не имел связи с оккупационными властями. Даже украинский флаг несколько месяцев развевался над зданием детского дома. Однако потом директор снял его, потому что, по его словам, это стало слишком опасно для сотрудников детского дома. «Нас бы отвели в подвал, а кто бы потом занимался детьми», – сказал Сагайдак.

Дети под деревом Свободы в марте этого года.
Дети под деревом Свободы в марте этого года. Фото: Владимир Сагайдак

Быть «отведенным в подвал» означает, на местном языке, быть арестованным российскими оккупационными властями и заключенным куда-нибудь в импровизированную тюрьму. В большинстве случаев такие места располагались в подвалах зданий.

Владимир Сагайдак сидит за столом, за которым каждый вечер пил чай с детьми и обсуждал мировые дела.
Владимир Сагайдак сидит за столом, за которым каждый вечер пил чай с детьми и обсуждал мировые дела. Фото: Эрик Прозес

Сразу после начала войны Сагайдак сам переехал жить в детский дом. До войны в приюте работало 30 человек. Кто-то уехал в подконтрольные Украине районы, кто-то просто перестал выходить на работу. Тем, кто остался, было трудно выходить на работу из-за российских блокпостов и частых запретов на передвижение. Были дни, когда Сагайдаку приходилось обслуживать более 50 детей (в возрасте от 3 до 17 лет) с помощью двух-трех работников. К счастью, пятеро старших детей помогали: девочки присматривали за младшими, а мальчики выполняли физическую работу.

Снабжения не было. В приюте был запас еды на пару недель, по прошествии которых дети полностью стали зависеть от помощи волонтеров. «Еду нам приносили волонтеры, которые осмеливались проехать через блокпосты с украинской стороны. Иногда их пропускали, – сказал Сагайдак. – Если это было запрещено или если кто-то не осмеливался ехать в эту сторону, то нам приходилось самим ехать на блокпосты, чтобы добыть еду». Ни рубля они не получили от оккупационных властей: «Мы и не хотели, я даже не пошел просить».

Владимир Сагайдак с воспитанником.
Владимир Сагайдак с воспитанником. Фото: Владимир Сагайдак

В начале июня Сагайдак понял, что российские власти собираются вывезти детей в Россию. Именно тогда он решил спрятать младших детей: в семьях сотрудников детского дома и их родственников и знакомых. «Мы официально оформили для них временное право на опеку, как того требует украинское законодательство. Детей забрали, приехав за ними на машинах, и отвезли домой», – рассказал Сагайдак, как проходило укрытие. Тогда в приюте остались жить только пятеро старших детей.

Наконец, в середине июня в детском доме впервые появились представители оккупационных властей вместе с военными, и забрали все детские документы.

«Начали выяснять, куда пропали дети. Я сказал, что их всех забрали родственники", – сказал Сагайдак. «Старшие дети сказали, что с ними все в порядке и что их надо куда-то отвезти».

Затем начались аресты проукраинских активистов в Херсоне, а также в подвал забрали одну сотрудницу детского дома. Информации о ее судьбе до сих пор нет.

Сагайдак понял, что старших детей тоже, наверное, не оставят в покое, и через месяц точно так же спрятал их в семьях своих знакомых.

«Я вообще-то всю весну надеялся, что нас все-таки эвакуируют отсюда в Украину, – сказал Сагайдак. – Мне постоянно обещали из Украины, что Красный Крест и ОБСЕ организуют «зеленый коридор» для выезда. Мы собрали и приготовили все свои вещи так, чтобы, если бы автобусы прибыли, мы были готовы уехать через 15 минут. В конце концов я понял, что эвакуации не будет».

В июне оккупанты привезли в Степановский детский дом 15 детей из Новопетровского детского дома с директором. Это село находилось прямо на линии фронта, и дети несколько месяцев жили там, прячась в подвале.

Владимир Сагайдак в июле с детьми из детского дома.
Владимир Сагайдак в июле с детьми из детского дома. Фото: Владимир Сагайдак

Глядя на этих сирот Сагайдак потом увидел, что было бы с его детьми, если бы он их не спрятал. 19 октября перед детским домом появился автобус, и всем детям Новопетровки приказали сесть в автобус.

«Они были депортированы в Россию. Я не смог их спасти, – сказал Сагайдак. – Они знали, что эти дети живут здесь. Директор их приюта вызвался поехать со своими детьми. Если бы он не поехал, меня бы увезли с ними».

Однако Сагайдаку удалось спасти и этих детей из России. Он узнал, что детей увезли в Анапу в Краснодарский край. С помощью друзей он устроил так, что в конце прошлой недели эти 15 детей уже были в Грузии. Сагайдак дал понять, что организованное им спасение детей – это та еще приключенческая история: «Когда те дети счастливо вернутся в Украину, я смогу об этом рассказать».

Сагайдак хочет в ближайшее время вновь открыть свой детский дом. Для этого ему нужно приобрести хотя бы генератор на 15 киловатт, чтобы иметь возможность запускать котельную.

«После девяти месяцев оккупации стало гораздо больше детей, которые нуждаются в жилье, чтобы пережить зиму, – сказал он. – Деревни, располагавшиеся вблизи от линии фронта все в руинах. Пока родители не восстановят более-менее дома, они смогут привезти к нам своих детей. Я уже подумал об этом, мы можем превратить наши кровати в двухъярусные».

Ключевые слова
Наверх