Высокие цены на продовольствие не зависят от урожая

Поле зимой. Иллюстративное фото.

ФОТО: SCANPIX

Исследователи из Института сложных систем Новой Англии (США) утверждают, что разработали эффективную модель корреляции усилий спекулянтов на мировых рынках продовольствия и цен на продукты питания. По их словам, без немедленного устранения из этой игры перекупщиков во второй половине 2012 года человечество ожидает новый биржевой «пузырь», сопровождающийся подорожанием продовольствия.

Как пишет Compulenta, модели, объясняющие те или иные крупные ценовые колебания, строятся экономистами не первый день. Но даже самые удачные из них всегда носили ретроспективный характер. А значит, не имели практической пользы – попытка их «опрокидывания» в будущее ведёт к неудачным прогнозам. С другой стороны, случаи удачного прогнозирования, несомненно, бывали (вспомним кризис 2007-2008 гг.), но они не опирались на модели, то есть их использование – дело одноразовое.

Один из авторов нового метода прогнозирования колебаний рыночной конъюнктуры Янир Бар-Ям, что возглавляет Институт сложных систем Новой Англии, претендует на то, что его команде удалось переломить ситуацию. По словам ученого, у него получилось создать действующую модель колебаний цен на мировых рынках продовольствия, пригодную для длительного использования. В чем же ее новизна?

Предшествующие исследования, посвященные текущему росту цен на продовольствие, обвиняли в происходящем то низкий урожай, то «экологически дружественное топливо», получаемое из сельскохозяйственных технических культур: мол, отнимая площади у обычных культур, они сокращают производство продовольствия, что и ведет к росту цен. Только с 2007 года в этой области наблюдались две волны повышения цен, каждая примерно на 50%. А вот новая работа излагает ситуацию с другой стороны: биотопливо из рапса и пр. движет цены вверх, но весьма медленно, на несколько процентов в год, а не в два раза за пять лет. Основным же фактором роста цен является спекулятивный капитал, который исследователи и попытались подвергнуть тщательному количественному анализу.

Главной трудностью при выработке модели было то, что она должна объяснять происходящее на мировых рынках. В то же время сама она основывается на информации, получаемой от этих рынков. Поэтому всегда существует опасность, что модель не объясняет реальные закономерности, лежащие в основе колебаний цен, а лишь имитирует их задним числом. Для проверки группа г-на Бар-Яма выбрала надежный метод – публикацию модели с предсказаниями на следующие 10 месяцев, что и было сделано ровно год назад. Результаты впечатляют: даже несмотря на сильнейшие колебания, которыми характеризовались мировые рынки сырья и продовольствия в описываемый период, модель оказалась весьма точной.

«Если бы на нашем графике была прямая линия, то ничего не стоило бы прочертить ее дальше и сказать: ”Разве мы не предупреждали?”. Но когда цены скачут по столь быстро меняющейся траектории, это гораздо более жесткий тест», – замечает ученый. И, кажется, модель прошла его. Но причин для радости мало: по словам исследователей, успех стал возможен только потому, что они сознательно закладывали в основу расчетов доминирование спекулянтов на рынке. А прогнозировать их действия вдруг оказалось значительно проще, чем рынки, находящиеся под влиянием реальных факторов. Никто не знает, каким будет урожай следующего года: плохим, хорошим или средним. Но все это неважно, потому что в разработанной модели реальным факторам отведено мало места, а виртуальные (спекулянты) легко обсчитываются, потому что их массовидное поведение предсказуемо: хотя каждый индивидуальный брокер может принимать разные решения, в массе они, как лемминги в критический год, идут в одном направлении.

Иными словами, на неспекулятивных рынках от модели мало толку. Вот только остались ли такие?

Считается, что идеальное соотношение реальных торговцев и спекулянтов на рынке продовольствия (как и сырья) составляет 70 к 30: 30% спекулянтов нужны для обеспечения высокой ликвидности, они же готовы покупать тогда, когда реальные торговцы делать этого не будут (из-за отсутствия реальных клиентов, высокой загруженности складов и пр.). «Летом 2008 года выяснилось, что 70% игроков на рынке [продовольствия] – спекулянты и лишь 30% – торговцы, – говорит Майкл Гринберг, бывший директор подразделения рынков и коммерции Комиссии по фьючерсной торговле товарами США. – А сейчас мы получаем информацию о том, что спекулянтов уже 85%. Отныне на американском рынке доминируют люди, у которых вообще нет никаких реальных интересов в поставке кому бы то ни было чего бы то ни было. Они просто делают ставки, когда Уолл-стрит говорит, что цены пойдут вверх». Правда, г-н Гринберг уверяет, что жёсткие меры комиссии приведут к снижению доли спекулянтов до 60% уже к концу года. Но механизмы этого чуда им не раскрываются, а сам он признает, что «этот рынок и тогда не будет правдиво отражать соотношение спроса и предложения».

По сути, все происходящие – неизбежное следствие либерализации финансовых рынков, начатой Рейганом и законченной в 1990-х: хедж-фонды, коммерческие и инвестиционные банки просто наводнили рынки, а после «слома» ими в 2008 году механизмов нефтяного рынка у них просто не осталось иного выхода, кроме захвата высокоглобализированных сфер.

И напоследок: по словам г-на Бар-Яма, модель предсказывает еще одну сильную спекулятивную волну на продовольственном рынке в конце 2012 года, причем пики цен будут выше, чем в 2007–2011 гг.

Приятного аппетита! Или, как говорит исследователь, «обратный отсчет до серьезных проблем уже начался».

НАВЕРХ