Верховный суд РФ запретил «движение ЛГБТ». Что ждет квир-людей в России? (2)

BBC News Русская служба
Copy
BBC
Флаг России и символ ЛГБТ-сообщества
Флаг России и символ ЛГБТ-сообщества Фото: PantherMedia/sasirin pamai/imago images

«Движение ЛГБТ» признано экстремистской организацией, его деятельность запрещена на территории России, и под угрозой преследования оказалась сама идентичность ЛГБТ-людей. Русская служба Би-би-си поговорила с квир-людьми и экспертами в области права и рассказывает об их опасениях и прогнозах и о том, при чем здесь президентская кампания Владимира Путина.

Первая мысль, которая пришла в голову 18-летнему Даниэлю, когда он услышал новости о том, что российский Минюст хочет признать «движение ЛГБТ» экстремистской организацией: «**** какой ужас), меня посадят».

В пятницу 18 ноября Министерство юстиции России обратилось в Верховный суд с иском, а по сути - с требованием признать «международное движение ЛГБТ» экстремистской организацией и запретить его деятельность на территории страны. Это уже третья инициатива по ограничению прав квир-людей в России за последний год. В прошлом ноябре был принят закон, полностью запрещающий «гей-пропаганду» (до него «пропаганда» была запрещена только среди несовершеннолетних). Затем в июле 2023 года был принят закон, запрещающий трансгендерный переход - смену документов и медицинское вмешательство для транс-людей.

Даниэль - транс-мужчина. Он успел пройти комиссию и сменить имя и гендерный маркер в паспорте в мае, когда запрет транс-перехода уже обсуждался на законодательном уровне, но еще не был принят. «Залетел буквально в последний вагон», - говорит он.

Мысль о том, что ему грозит тюрьма после признания «ЛГБТ-движения» экстремистским, у Даниэля появилась из-за того, что месяц назад он публично женился на другом квир-человеке. Его партнер также идентифицирует себя как мужчину, но он не успел сменить документы - из-за этого в МФЦ удалось официально зарегистрировать брак.

На свадьбе Даниэля присутствовало несколько десятков человек, включая ЛГБТ-активистов и журналистов. Новости с фотографиями с церемонии в МФЦ публиковались в телеграм-каналах. Даниэль говорит, что изначально задумывал эту свадьбу как некую акцию в знак протеста против новых репрессивных законов и ради поддержки транс-людей в России. «Хотелось показать, что это [закон о запрете транс-перехода] не конец света . Да, это отвратительно и ужасно, но, пожалуйста, не отчаивайтесь - знайте, что вы не одни и что в России есть транс-сообщество», - объясняет он идею публичной свадьбы.

После объявления российского Минюста о намерении признать «ЛГБТ-движение» экстремистским Даниэлю стало страшно за себя. Но через некоторое время «паника поутихла», говорит он: «Я подумал, что это какая-то дичь. Ощущение, что я в сюрреализме нахожусь. Я продолжу поддерживать открыто транс-людей. Сидеть и молчать в тряпочку? Молчание ни к чему хорошему не приведет. Будем мы, как Северная Корея».

Русская служба Би-би-си рассказывает, что ждет Даниэля и других ЛГБТ-людей в России.

Квир-люди в России теперь экстремисты?

Если коротко, то нет, но у квир-людей появилось множество угроз попасть под преследования за свою публичную деятельность.

То, что Верховный суд удовлетворил иск Минюста, не значит, что в России станет законным привлекать к какой-либо ответственности квир-людей за частные проявлениях их жизни, объясняет юрист правозащитной ЛГБТ-организации «Выход» (включена властями России в реестр «иноагентов») Ксения Михайлова.

Тем не менее понятно, что сейчас квир-люди в России путаются в формулировках закона и переживают за собственную безопасность, говорит Михайлова: «Надо, чтобы люди знали и понимали: что-то, что они ЛГБТК+ персоны, не означает, что они экстремисты. И даже если они об этом открыто где-то говорят, это не означает, что тут же кто-то сможет в рамках российского странно применяемого законодательства их обвинить в экстремизме».

Удовлетворение иска Минюста Верховным судом не влечет за собой противоправное существование самих квир-персон в России - такой вывод делает юрист на основе тех формулировок из этого иска, которые были распространены в СМИ. Какие аргументы, мотивы и формулировки Минюст использовал в суде для запрета «ЛГБТ-движения» — неизвестно, так как суд проходил в закрытом режиме.

«В сознании любого человека путается принадлежность к этой социальной группе (квир-людей) и какая-то общественно-политическая активность. И присутствует некий страх, что это же мешанина будет и у правоприменителей», - добавляет Михайлова.

У Министерства юстиции и российских властей нет задачи «переловить» всех квир-людей в России, согласен и Александр Верховский, руководитель центра «Сова», который занимается изучением антиэкстремистской политики (признан в России «иноагентом»). «Это слишком масштабная задача, и ее ставить так нельзя», - говорит он. Скорее, последствия этого иска будут направлены на ЛГБТ-организации, их сотрудников и активистов.

Как можно запретить движение, которого нет?

В иске Минюста говорится, что необходимо признать экстремистским «международное общественное движение ЛГБТ», так как в его деятельности выявлены признаки «возбуждения социальной и религиозной розни». Однако речь идет о несуществующей структуре, подчеркивает юрист Ксения Михайлова, так как такого формального объединения попросту нет. К тому же в России нет такой зарегистрированной структуры - нет решения о создании этого движения, его управляющих органов и прочего (накануне рассмотрения иска Минюста в суде группа активистов и правозащитников учредила организацию «Международное общественное движение ЛГБТ», чтобы вступить в дело, однако Верховный суд их заявлении об участии в процессе проигнорировал).

Иск Минюста направлен против различных ЛГБТ-организаций, инициатив и публичных активистов, считает Михайлова. Под самым большим риском находятся ЛГБТ-организации, которые до этого были признаны властями России «иностранными агентами». В созданном Минюстом реестре иноагентов сейчас около 30 инициатив и людей, связанных с ЛГБТ-сообществом.

Однако под угрозой могут находиться как зарегистрированные организации, так и незарегистрированные движения и инициативы, их участники и создатели. «Из-за того, что какое-то объединение не зарегистрировано, не значит, что его не признают структурным подразделением вот этого "международного движения ЛГБТ". Но нужна какая-то внешняя активность для этого», - говорит Михайлова.

ЛГБТ-активисты на протестной акции в Петербурге в 2019 году.
ЛГБТ-активисты на протестной акции в Петербурге в 2019 году. Фото: OLGA MALTSEVA/AFP via Getty Images

Чтобы признать какую-либо ЛГБТ-организацию экстремистской, в суде придется доказывать, что она якобы является структурным подразделением несуществующего «движения ЛГБТ». Но есть опасения, что «поскольку такого движения не существует и, соответственно, границ у него нет, то доказать причастность будет гораздо проще, чем к деятельности какого-то существующего движения», замечает Ксения Михайлова.

Под угрозой преследования в таком случае оказываются руководители, сотрудники, участники и волонтеры ЛГБТ-инициатив. При этом если организация оказывает какую-либо помощь квир-людям, юридическую или психологическую, то те, кто обращается к ней за помощью, под угрозу преследования не попадают. «Получение помощи от ЛГБТ-организации не является участием в ее деятельности. Оказывать помощь нельзя. Получать можно», - говорит юрист.

После того как организация будет признана судом экстремистской, она и все ее структуры должны быть ликвидированы. Нарушением уголовного законодательства считается продолжение какой-либо деятельности этой организации после ее ликвидации, комментирует Александр Верховский из «Совы». При этом для государства есть и другой способ преследовать ЛГБТ-активистов по экстремистской статье.

«Активисты с неизбежностью будут связаны с какими-нибудь зарубежными структурами. Это связь не обязательно в смысле их членства где-то, это в данном случае и не требуется. А связь в виде каких-нибудь рабочих контактов. А они, естественно, есть у любых ЛГБТ-групп, которые действуют в России», - прогнозирует Верховский.

Таким образом, публичные выступления ЛГБТ-активистов на международных конференциях или публикации на ресурсах, посвященных тематике ЛГБТК+, могут привести к уголовному делу об участии в экстремистской организации, говорит Верховский.

Участие в экстремистской организации регулируется уголовной статьей 282.2 УК, которая подразумевает до шести лет колонии для участников такой организации, либо до 10 лет - для ее создателей.

Верховский сравнивает признание «ЛГБТ-движения» экстремистским с точно таким же признанием экстремистской организацией «движения АУЕ» и запретом его в России в 2020 году. АУЕ - это российская тюремная субкультура, которая не является формальной организацией - что не помешало Верховному суду признать ее таковой и запретить. Судя по правоприменению запрета АУЕ, суды доказывают причастность человека к этой псевдоорганизации просто тем, что эта аббревиатура где-то упоминалась или была написана.

«Люди, которые проходят по уголовным делам по АУЕ - это в основном либо лидеры локального криминального мирка, или люди, которые на этом делают деньги, торгуют символикой. И определить таким образом просто: если человек что-то про АУЕ сказал, написал - вот, значит, это АУЕ и есть. Таким образом это и определяется, без всяких, честно говоря, затей», - говорит он. Верховский предполагает, что так будет и с ЛГБТК+.

В зоне риска в итоге окажется любая деятельность, которая будет связывать человека с ЛГБТК+-организацией или инициативой. Особенно с теми, которые уже признаны «иностранными агентами», так как в этом случае будет легче всего доказать причастность к «международному движению ЛГБТ», прогнозирует Ксения Михайлова.

«Да и любая публичная активность, например, в соцсетях с надписью ЛГБТ, тоже может быть воспринята как причастность к деятельности этого некоего движения. Но, скорее всего, это будет касаться деятельности именно организаций и активистов», - считает она.

Запрет на радугу и другие последствия

Помимо уголовной ответственности за участие в экстремистской организации, после признания «ЛГБТ-движения» экстремистским наступает еще и административная ответственность за демонстрацию символики.

Запрещенной становится символика, которая, по мнению властей, может ассоциироваться с экстремистской организацией. «Соответственно - какая это конкретная символика, заранее мы не узнаем, Но скорее всего, это будет радужный флаг как минимум. А узнаем мы конкретно, только когда начнутся привлечения к административной ответственности», - поясняет Михайлова.

Александр Верховский предполагает, что административных дел за демонстрацию «радуги» или другой связанной символики будет сильно больше, чем уголовных дел - так сейчас происходит и с другими организациями, признанными экстремистскими в России.

«Здесь более или менее понятно сразу, про какую символику пойдет речь. И тут масштаб будет совсем другой, потому что тут никого особенно не жалко. Наказание маленькое - 1-2 тысячи рублей. Поэтому это такая как бы профилактическая работа», - говорит Верховский.

За неоднократную демонстрацию запрещенной символики предусмотрена уже уголовная статья с наказанием до четырех лет колонии.

Протестная акция в Петербурге в 2017 году.
Протестная акция в Петербурге в 2017 году. Фото: Igor Russak/SOPA Images/LightRocket via Getty Images

При этом то, что официальной символики у несуществующей организации быть не может, не будет смущать российских правоохранителей, уверены эксперты. Когда Фонд борьбы с коррупцией Алексея Навального признали в России экстремистской организацией (ФБК также признан в РФ «иноагентом» и запрещен), то под запрет попала вся символика ФБК и проекта «Умное голосование». Протоколы составлялись за упоминание «Умного голосования» в соцсетях и за изображение красного восклицательного знака, который ассоциируется с кампанией Навального, отмечал общественный проект «Роскомсвобода» (тоже в российском реестре «иноагентов»). Штрафы выписывались и за старые посты в соцсетях, которые были опубликованы людьми задолго до признания ФБК экстремистами.

«Понятно, что если человек радугу в детском мультике нарисовал, то от иска он отобьется. А если это будет хоть какое-то иметь отношение по контексту к ЛГБТ - то нет», - полагает Верховский.

Еще одно требование законодательства — это то, что теперь при публичном упоминании темы ЛГБТК+ нужно будет делать пометку о том, что «ЛГБТ-движение» признано экстремистским российскими властями и запрещено в России.

Помимо этого, власти смогут объявлять людей «сторонниками ЛГБТ-движения» и таким образом запрещать этим людям выдвигать свои кандидатуры на выборах разных уровней. Так происходило с теми, кто поддерживал Алексея Навального. В 2021 году на выборы в Мосгордуму не пустили Илью Яшина и Олега Степанова. Избирательные комиссии, а затем и суд отказались регистрировать их в качестве кандидатов именно из-за того, что они поддерживали структуру, признанную экстремистской. В качестве доказательств суд указал, что Степанов - глава московского штаба Навального, а Яшин - один из организаторов митинга 2019 года, где звучали призывы к протестным акциям (Яшин признан в России «иноагентом»).

Уезжать или жить в шкафу

После появления новостей о том, что Минюст хочет признать «движение ЛГБТ» экстремистским, Карина (имя героини изменено) и ее семья впервые серьезно задумались о переезде. Карина живет в России с супругой и двумя детьми. Все это время она и ее жена «были открытыми», и в учебных заведениях детей тоже не скрывали, что живут в гомосексуальном браке. Карина говорит о своем близком круге как о «безопасном микроклимате», который сейчас оказался под угрозой. Сама Карина работает психологом, и почти все ее клиенты - люди из ЛГБТ-комьюнити.

«Это был шок. Конечно, в последнее время мы понимаем, что происходит в нашей стране, и это какой-то полнейший ад, - рассказывает Карина о своих эмоциях на фоне новостей об иске Минюста. - У нас сообщество, которое нас принимает, принимающая среда, как это ни парадоксально, в России может быть. И этот принимающий микроклимат был большой опорой. А что будет дальше - я, честно, не знаю».

До этого Карина и ее семья думали, уезжать ли им из России, но это были только размышления о будущем: «Если оно совсем близко подойдет, и мы почувствуем себя небезопасно». «Раньше мы думали: подумаем, ехать или не ехать. А сейчас, скорее всего, вопрос стоит, что нужно ехать. Но вопрос когда, прямо сейчас или спокойно через год», - добавляет она.

О таких же размышлениях говорит и 30-летний Алексей (имя изменено): «Это все грустно, печально и очень тревожно. Никто из моих знакомых прям вот с пятницы (когда было объявлено об иске Минюста) не стал собирать чемоданы, но, скорее, все находятся в режиме ожидания. Ждут, как дальше будут развиваться эти события».

В похожей ситуации находится и Даниэль. Он говорит, что будет постепенно собирать пакет документов для того, чтобы в будущем иметь возможность подавать ходатайство о международной защите в европейских странах. «Нет какого-то отчаяния или чего-то еще. Сейчас, по большей части, настроение у людей - просто злость. Просто уже ненависть настолько достигла максимума», - говорит Даниэль о том, как он и его друзья переживают последние новости.

То, что формально признание «ЛГБТ-движения» экстремистской организацией не будет угрожать частной жизни квир-людей в России, не значит, что это не повлияет на них негативно, предупреждает Ксения Михайлова.

Например, будет затруднено получение медицинской, психологической или другой помощи квир-людям, поскольку специалисты будут опасаться, что и их объявят экстремистами.

К тому же квир-люди будут бояться открыто говорить о себе, потому что не будут знать, считается ли это экстремизмом или нет. «Они не захотят, чтобы кто-то подумал, что это экстремизм, написал на них заявление. Дальше они будут долго разбираться с сотрудником полиции, что они говорили, чего они не говорили», - прогнозирует юрист.

Об этом говорит и Алексей: «Наверное, я не осмелюсь средь бела дня теперь выйти в какой-нибудь футболке или кепочке с каким-нибудь даже намеком на радужный флаг».

Складывается такое ощущение, что из-за законов последнего года у квир-людей в России остается всего два варианта: или уезжать в другую страну, или «скрываться и жить в шкафу» (так на сленге называется ситуация, когда квир-персона избегает рассказов о своей идентичности), соглашается Карина.

«В нашей стране можно жить комфортно, но это будет очень дорого. В прямом смысле этого слова - избегая бюджетных организаций, можно найти принимающую среду. Но вопрос - как долго люди так смогут существовать в новых реалиях», - говорит она. По ее мнению, в России еще можно представить закрытую жизнь одиноких квир-людей без детей, но когда речь идет о квир-семьях с детьми или транс-людях - здесь возможность спокойной жизни кажется очень маловероятной.

«Ощущение такое, что мне запрещают жить. Да, многие собирают уезжать, кто-то там впадает в глубокую депрессию. К сожалению, сейчас сильно есть эти моменты с депрессией, с суицидальными мыслями. Людям сложно справляться, особенно людям не из крупных городов», - говорит Карина.

Сплотить электорат

В день, когда Минюст обратился в Верховный суд с иском о признании «ЛГБТ-движения» экстремистским, Владимир Путин выступал на культурном форуме в Петербурге. Там он затронул тему квир-персон и неожиданно заявил, что они тоже «являются частью общества».

«На всяких конкурсах в западных странах для того, чтобы что-то выиграть, нужно рассказать, написать либо показать из жизни сексуальных меньшинств, трансгендеров и каких-то еще трансформаторов, много всяких названий. Но вот что я хотел бы сказать. Неожиданную вещь скажу. И они тоже - эти темы и эти люди - имеют право на то, чтобы выигрывать, показывать, рассказывать. Потому что это тоже часть общества», - сказал Путин.

На следующий день его пресс-секретарь Дмитрий Песков отказался комментировать эту тему: «Не считаю себя вправе каким-то образом комментировать, принимая во внимание обращение по линии Минюста. Поэтому здесь я ничего не хотел бы говорить по этой теме».

Люди на фоне плаката с изображением Путина.
Люди на фоне плаката с изображением Путина. Фото: AFP via Getty Images

Как писали издание «Верстка» и журналистка Фарида Рустамова, признание «ЛГБТ-движения» экстремистским может быть одним из инструментов будущей президентской кампании Владимира Путина. Это якобы должно помочь объединению общества перед выборами и «понравиться электорату», сообщил «Верстке» источник, близкий к Кремлю.

Об этом же говорят опрошенные Би-би-си эксперты и сами квир-люди. «Вновь нужен какой-то образ врага, против которого нужно объединяться вокруг лидера. Этой темой очень удобно отвлекать внимание от настоящих проблем», - говорит Алексей.

В российском обществе тематика ЛГБТК+ сводится к тому, «кто с кем спит», говорит и Карина. «Люди про что больше любят говорить? Ну, условно, про чужую постель. И это, к сожалению, именно стигматизирование ЛГБТ-сообщества исключительно в одном контексте», - считает она.

Кремль может быть недоволен тем, что люди недостаточно активно сплачиваются вокруг власти на фоне войны в Украине, говорит Александр Верховский. «Они [люди], конечно, в большинстве своем все поддерживают, но как-то вяло, требуется больше. А бороться с ЛГБТ - это беспроигрышный ход в этом смысле. Страна достаточно гомофобна», - поясняет эксперт.

«Закон развития авторитаризма»

Верховский обращает внимание на то, что в формулировке Минюста «движение ЛГБТ» обозначено именно как «международное». В этом он и видит главную задачу этой инициативы - очередную идеологическую борьбу с западным влиянием.

«Вот сказал же нам Путин, что они [квир-люди] - тоже наши граждане. Вот мы их будем защищать [от иностранного влияния]», - шутит Верховский.

По его словам, российское антиэкстремистское законодательство уже давно стало «эффективным и удобным механизмом» для борьбы с тем, что государство сочтет «политически или идеологически» мотивированным преступлением. Поэтому в списке экстремистских организаций и ультраправые, и исламистские группировки присутствуют вместе с либеральными объединениями, структурами Навального, а теперь и с «ЛГБТ-движениями».

«Это универсальный инструмент, - подчеркивает Верховский. - [ЛГБТ-инициативы] напризнавали иностранными агентами, целую прорву. Они от этого не исчезли, как-то не перевелись. А бороться-то надо. У нас же идеологическая повестка никуда не девается. И поэтому применяется следующее, более сильное средство».

Российским властям все время нужно вытаскивать на повестку тему квир-людей, чтобы демонстрировать заявленную борьбу с «коллективным Западом», соглашается Ксения Михайлова. Еще летом, когда в Госдуме принимался закон о полном запрете «гей-пропаганды», депутаты прямо говорили, что этот закон поможет России победить в войне с Украиной, так как направлен на борьбу с «западными ценностями».

Михайлова называет усиление преследования квир-людей в России «законом развития авторитаризма»: «Это переломный момент в функционировании авторитарного, стремящегося к тоталитарному, государства, когда ему необходимо взять все под контроль. И это идет единым пакетом со взятием под контроль вопроса абортов и вообще вопроса семейных отношений, вне зависимости от сексуальной ориентации».

Карина говорит, что ситуация с нарастающим государственным давлением на квир-людей в России напоминает ей учебники по клинической психологии. «То, что делают люди, которые всем этим рулят, - это не про логику совсем, не про людей. Это про мой контроль и про то, как я удерживаю власть».

Одним из первых репрессивных законов, принятых на фоне ужесточения путинского режима, был как раз запрет «гей-пропаганды среди несовершеннолетних» в 2013 году, напоминает Ксения Михайлова. «Что произошло потом? Мы все знаем. Сейчас идет новое ужесточение в очень репрессивном варианте, снова в отношении квир-людей. Это должно заботить все общество, потому что мы знаем, что происходит после этого. Каждый, кто может привлечь не очень благосклонное внимание власти, должен понимать, что он просто следующий», - прогнозирует она.

Наверх