МНЕНИЕ Западное общество напоминает неудачный брак: и вместе плохо, и порознь никак

, композитор
Copy
Первомайская демонстрация в Берлине.
Первомайская демонстрация в Берлине. Фото: Ebrahim Noroozi
  • Из-за сложившейся в Германии ситуации поддержка правых растет быстрыми темпами
  • Многие полагают, что правый популизм - удел восточных немцев с социальными проблемами
  • Левые либералы не в состоянии понять нарастающих брожений в обществе

В Германии и Швеции многие свято верят в то, что навязывание своего мировоззрения и идеологии как по мановению волшебной палочки изменит весь мир, пишет композитор Юри Рейнвере.

Недавно опубликованные результаты исследований напугали старшее поколение Германии: молодежь больше не верит в будущее, по крайней мере в светлое будущее. Более половины не надеются на то, что в течение жизни им удастся не то что купить, но даже арендовать приличное жилье. 60 процентов молодых людей уверены, что им придется столкнуться с войной в реальной жизни. Более двух третей ожидают в ближайшем или более отдаленном будущем экономический коллапс, от которого уже не получится оправиться.

Этой ситуацией уже давно и очень мастерски пользуются правые популистские течения, обладающие безграничными навыками привлечения молодежи ко все новым и новым социальным сетям. Они скрытно или совершенно публично распространяют свою идеологию, разбавляя ее каким-нибудь видео с котиком. Из-за массового роста популярности правых левые либералы пребывают в полном замешательстве, но ничего изменить или поделать с этим они не могут.

Поэтому-то в Германии и сложилась ситуация, когда поддержка правых растет быстрыми темпами даже среди таких групп, которые на первый взгляд ну никак не ассоциируются с ультраконсервативным мировоззрением. При этом медиа транслируют миф о том, что вся молодежь красно-зеленая, сражается за Газу, приклеивает себя к дорогам и блокирует взлетно-посадочные полосы на аэродромах. Однако общая статистика говорит об обратном: молодые люди все чаще склоняются в сторону новых правых, только СМИ об этом не пишут.

Самодовольство красно-зеленых левых переросло в недоумение: как же так, ведь мы только тем и занимаемся, что делаем все для всех лучше, и вдруг нас ни с того ни с сего больше не хотят выбирать?!

В конце концов, дело не столько в мастерстве пропаганды, сколько в понимании того, что большинство людей живут не в леволиберальном урбанистическом мире, а в совершенно другой среде. Теперь в комплекте к самодовольству красно-зеленых левых прилагается и некоторое недоумение: как же так, ведь все было хорошо, мы только тем и занимаемся, что делаем все для всех лучше, и вдруг нас ни с того ни с сего больше не хотят выбирать?!

Интересно наблюдать за изменениями в молодежной среде в последние десятилетия. Когда я жил в карельском городке Иматра в начале 1990-х, то в Финляндии в то время бушевал тотальный и всепоглощающий экономический кризис, вызванный двумя основными причинами. Во-первых, в 1980-е экономика была перегрета из-за кредитов, которые банки навязывали всем подряд, стоило только показаться в представительстве, даже если деньги были нужны для покупки акций. Во-вторых, произошел крах торговли с СССР.

Я работал в приходе и хорошо видел, чем живут люди. Привыкшие к деньгам и транжирству финны как с ума посходили. Они продавали все что можно. Наследственные земельные владения, квартиры. Работы никакой не было, газета Helsingin Sanomat даже на несколько лет прекратила печатать вкладку с вакансиями. А в приходе возросло количество похорон: самоубийства, особенно среди руководителей среднего звена, приобрели масштабы эпидемии.

В разгар всего этого целое поколение детей осталось без внимания. Приехав в Иматру пятнадцать лет спустя, я услышал от местных учителей, насколько Финляндия за это время изменилась. Если на протяжении десятилетий в классе были более-менее обычные ученики и, может, один, максимум два, проблемных ребенка, то теперь, как правило, у половины класса различные психические расстройства, и такие дети кучкуются друг с другом, образуя целые картели.

Этот тренд в Финляндии никуда не делся: в последние годы, то есть сейчас, Финляндию накрыла волна детской преступности. Как будто цивилизованное общество было отброшено обратно в каменный век: без разницы, молодой вы или старый, если вдруг что не так, вас можно забить камнями до смерти. И дети иммигрантов, и дети коренных финнов начали массово приобретать криминальные наклонности. А еженедельные или ежемесячные новости о том, что одни дети просто так убивают других детей, уже стали обыденностью.

На протяжении долгих лет меня поражала уверенность обычных шведов в том, что все за них должно делать государство. Именно это я считал главным злом укоренившейся и затянувшейся социальной демократии.

В бывших странах социалистического лагеря тенденции были совсем другими хотя бы из-за того, что отношение к деньгам и всему, что на них можно купить, развивалось совершенно иными темпами. Бывшая социалистическая система еще не переживала периода по-настоящему горячей экономики и следующего за ним коллапса, который окатывает как ледяным душем.

После падения Берлинской стены среднестатистическая семья большую часть времени занималась построением экономической базы, а не скупкой предметов роскоши. И как только в бывших странах московского влияния уровень жизни повысился до такой степени, что больше не нужно было беспокоиться о хлебе насущном, начали проявляться скрытые тенденции, которые до сих пор не были заметны: евроскептицизм, ультраконсерватизм, уверенность в том, что все, от функционирующей системы здравоохранения до пенсионного страхования, является самим собой разумеющимся, а отпуск за границей и прочие радости жизни - это что-то повседневное и непреходящее. И государство должно гарантировать, что все так и будет продолжаться.

На протяжении долгих лет меня поражала уверенность обычных шведов в том, что все за них должно делать государство. Именно это я считал главным злом укоренившейся и затянувшейся социальной демократии. Человек у них - просто какой-то пассивный получатель, который принимает всю эту государственную поддержку, защиту и благополучие с таким лицом, как будто только так быть и может. А когда его что-то не устраивает, то он злится и топает ножкой, как ребенок.

Я смотрел на художников, смотрел на рабочих заводов, которых хорошо знал благодаря своим финским друзьям в Швеции, смотрел на чиновников и дворян - у всех было схожее отношение к жизни. Как только государство начало ослабевать - прямо как сейчас в Финляндии, где правительство пытается гильотиной отсечь прежнее всеобщее благоденствие, чтобы хоть как-то обуздать бешеный рост государственного долга - у людей сразу же глаза кровью наливаются. Отчасти справедливо: «как же так, ведь мы всю жизнь трудились, платили налоги (которые в Финляндии и Швеции, кстати, просто огромные), а теперь, когда наше поколение приближается к спокойной старости, нас начинают последовательно всего лишать?»

В Германии к этому замешательству (хотя откуда оно, если факты и статистика очевидны, только идеологии запутаны) прилагается глубокая убежденность в том, что правые популисты - это удел бедных восточных немцев с социальными проблемами, а в Западной Германии все богато и чистенько, экономика и духовность процветают. Интересным образом большая часть населения не замечает того факта, что именно богатые голосуют за правых, хоть и не афишируют этого, все крупные правые популистские партии появились в Западной Германии и до сих пор управляются людьми, про которых нельзя сказать, что они родились в бедности.

Ужасная перспектива, в которой сложно найти повод для оптимизма, и бесконечный фронт работ для сотрудников ФСБ, типичных серых мышей, которые тихо, незаметно, но упорно прогрызают себе путь к цели.

Подобные замешательства только мутят воду: людям становится все труднее заметить и осознать тонкую связь между причиной и следствием, многим тяжело отказаться от мировоззрения, которое уже превратилось в фантазию, чтобы начать понимать, что происходит на самом деле. И над всем этим витает зловещая тень Кремля. Как уже давно было сказано, зачастую из такой правопопулистской агитации «торчат уши» российских спецслужб. Это касается и постоянной финансовой поддержки, и обменом ноу-хау.

Западный мир напоминает сейчас неудачный брак: и вместе плохо, и порознь никак. Многие свято верят в то, что навязывание своего мировоззрения и идеологии как по мановению волшебной палочки изменит весь мир, но мне очень трудно поверить в перемены, инициированные волей определенной группы людей. Ужасная перспектива, в которой сложно найти повод для оптимизма, и бесконечный фронт работ для сотрудников ФСБ, типичных серых мышей, которые тихо, незаметно, но упорно прогрызают себе путь к цели.

А народу очень трудно меняться. Великие державы и великие личности, которые ими управляют, сами подвержены манипуляциям и слишком часто совершенно не заботятся о том, что думают люди. Другими словами, на мировой арене достаточно заменить трех-четырех человек, чтобы для Кремля открылась возможность навязать свою волю.

На этой глобальной театральной сцене много акторов, правителей и подданных. И разделившиеся на два лагеря правители ведут себя совершенно противоположным образом: левые либералы замерли без движения, еще не осознавая нарастающих брожений в обществе, а ультраправые, в душе не более благородные, чем все остальные, быстро ищут новые методы консолидации масс. Для них это не составляет никакой сложности: большая часть населения недовольна, не уверена в завтрашнем дне и охвачена дурными предчувствиями. И речь идет не только о молодежи.

Наверх