Ваша версия браузера устарела. Пожалуйста, обновите браузер, чтобы все работало как следует
Куки помогают нам предоставлять услуги. Заходя на портал, вы соглашаетесь с использованием куки. БОЛЬШЕ ИНФОРМАЦИИ >

Заза Урушадзе: Быть на волосок от «Оскара» – достаточно!

КОММЕНТИРОВАТЬ РАСПЕЧАТАТЬ СТАТЬЮ
На последних «Темных ночах», проходивших под эгидой грузинского кино, Заза Урушадзе ощущал себя как рыба в воде. | ФОТО: Пеэтер Ланговитс

В уходящем году эстонское кино пережило свой звездный час: совместный грузинско-эстонский фильм «Мандарины» режиссера Зазы Урушадзе чуть не получил «Оскар».

«Не буду врать: после номинаций на „Оскар” и „Золотой глобус” моя жизнь изменилась, – говорит Урушадзе в интервью „ДД”. – Мне стало поступать больше предложений, многие обо мне узнали... Стало легче доставать деньги. Мы получили мировую дистрибуцию: фильм закупили очень многие страны...»

Эстонцы стали похожи на грузин

– Что вы ощутили, когда узнали, что попали в «оскаровский» шорт-лист?

– Я не поверил! До того я не раз участвовал в престижных фестивалях, получил двадцать пять наград, но «Оскар»... Грузия – маленькая страна, как и Эстония, и для нас «Оскар» – что-то далекое, сказочное. Я никогда не думал, что буду номинантом на «Оскар». В сердце всегда была надежда, но до конца не верилось.

– А когда стало ясно, что взять «Оскар» не удалось?..

– Я не воспринимаю это так, что мы не выиграли. «Мандарины» были на волосок от «Оскара», но когда ты в пятерке лучших, этого достаточно. Конечно, я хотел получить «Оскар», но когда на сцену вышел Павликовский (поляк, режиссер «Иды», признанной Киноакадемией лучшим зарубежным фильмом – Н.К.), зависти не было. Мы до того много общались, сдружились. Было скорее чувство радости. Быть в пятерке – все равно успех!

– Если верить стереотипам, грузины и эстонцы – два совершенно разных темперамента...

– По-моему, так и есть! Хотя продюсер Иво Фельт, мой друг, похож больше на грузина – очень эмоциональный...

– Как вам работалось с эстонцами на «Мандаринах»?

– Так и работали! Первую неделю было тяжело. Половина группы – эстонцы, половина – грузины, а снимали мы в Гурии, это самый эмоциональный регион в моей стране. Я тоже оттуда! Было смешно: все вокруг кричат, а эстонцы – тихие такие, словно боятся... Но через неделю эстонцы тоже стали кричать, как грузины. Иво шутил, мол, когда эстонская часть группы вернулась на родину, все спрашивали: кто это такие? Откуда они приехали? Почему они орут, они же эстонцы!

– Расскажите, пожалуйста, про работу с актерами Лембитом Ульфсаком и Эльмо Нюганеном.

– Мы с ними подружились, и я люблю их как людей. Лембит – талантливый актер, но вдвойне приятно, когда актер – и это, увы, нечасто бывает, – интеллектуал, образованный человек. Когда общаешься, это видно по глазам. И с экрана это видно тоже. Бывают другие актеры: они все делают вроде правильно, но взгляд у них пустой. А во взгляде Лембита видна мысль, и это важно. У него получилась прекрасная роль. Я как режиссер всегда говорю актерам, что они должны делать, как двигаться, и я боялся, что в случае с Лембитом будет проблема – он все-таки известный актер, опытный, может, он не любит так работать, а я не могу иначе... Но проблемы не было, мы отлично сработались.

То же скажу и про Эльмо: у него получилась очень характерная роль. Это непросто – сыграть такого героя так, чтобы, с одной стороны, не скатиться в кич, а с другой, чтобы были заметны чувства героя. И Лембит, и Эльмо справились великолепно и сыграли филигранно.

– На каком языке говорили на съемочной площадке?

– На русском! В фильме язык международного общения – русский, и на съемочной площадке было то же самое.

– Вы хотели бы повторить опыт совместного грузинско-эстонского кинематографа?

– Конечно. Я думаю, такой проект осуществится. После номинации на «Оскар» правительство Грузии подарило мне деньги и сказало: делай что хочешь! Мы обговорили проект с Иво Фельтом, он подаст заявку в ваш Институт кино. Надеюсь, мы начнем работу в мае 2016 года. Это будет драма про одного молодого человека, стоящего перед выбором.

Нельзя снимать пропаганду!

– Вы говорили, что «Мандарины» – история не о политике, а о том, как люди теряют или не теряют на войне человеческий облик. Но получается, что грузин и чеченец, воюющий за абхазов, могут понять друг друга, а потом приходят плохие русские – и всем кирдык. Не подрывает ли все это мессидж фильма?

– Для русских – подрывает, но не для всех. Я читал много отзывов, в частности, на пиратских сайтах. Десять процентов зрителей предъявляют фильму претензии насчет плохих русских... Задумки показать русских плохими не было, но драматургия заставила меня снять именно такой финал. Иначе пришлось бы придумать инопланетян. Какая-то сила должна была прийти, чтобы Ахмет и Ника оказались по одну сторону. Было бы странно, если бы это были американцы или французы. И в кино нигде не говорится, что это русские, там нет российского флага, русских имен, униформы. Только обращение «товарищ офицер». Я не хотел снимать плакатное кино. В конце герои ведь говорят о том, что национальность не важна... Если бы «Мандарины» был пропагандистским фильмом, он не был бы столь популярен, не получил бы номинаций. «Мандарины» как раз о том, что религия и происхождение значения не имеет.

– О российско-грузинском конфликте были сняты «Пять дней в августе» Ренни Харлина с грузинской стороны и «Август. Восьмого» Джаника Файзиева с российской. Вы их видели?

– Только фильм Харлина. Думаю,  у Файзиева то же самое, но с другой стороны. «Пять дней в августе» – не фильм, а телепередача какая-то. Нельзя снимать пропаганду! Это плакатно, это просто смешно...

– Актриса Тинатин Далакишвили, которую вы сняли в «Опекуне», в одном интервью сказала, что грузинское кино заставит говорить о себе лет через двадцать...

– Я не согласен! Сейчас во всем мире говорят о новой волне грузинского кино. В Грузии в последние годы снято несколько хороших фильмов, а это немало. «Кукурузный остров», «Длинные светлые дни», «Невесты», «Лимит кредита»... Грузинский кинематограф имеет большой успех на фестивалях! Одно то, что в шорт-листе «Оскара», в девятке лучших зарубежных лент, было два грузинских режиссера, я и Георги Овашвили с «Кукурузным островом», – показательно.

– Вы снимаете очень разное кино. «Три дома» не похожи на «Опекуна», а «Опекун» совсем не похож на «Мандарины». Какое кино ближе вам самому?

– Все мои фильмы при их непохожести объединяет гуманистический мессидж. Главное для меня – когда человек стоит перед выбором: есть легкий путь – и есть тяжелый путь, но он моральный. Мне интересно следить за героями, которые делают выбор. Действительно, фильмы получаются разными. Это не специально: мне приходят сюжеты, которые требуют особенной формы. Я не из тех режиссеров, по фильмам которых можно сразу сказать, кто их снял. И хорошо, что зрители, которые посмотрели «Три дома», и предположить не могут, что я же снял «Мандарины». Так интереснее!

Справка «ДД»:

Заза Урушадзе родился 30 октября 1965 года в семье советского футбольного голкипера, игрока сборной СССР Рамаза Урушадзе.

В 1982-1988 годах учился на режиссерском факультете Тбилисского государственного университета театра и кино им. Шота Руставели.

Как режиссер снял восемь киноновелл и кинолент, в том числе «Три дома», «Опекун» и «Мандарины».

Наверх