Еще в 1990-х годах журналисты имели возможность непосредственно на месте происшествий снимать погибших на видео и фото. Теперь полиция журналистов к месту трагедии не допускает, и мертвые тела в СМИ вы не увидите.
Обычно детей даже на похороны не берут, чтобы не травмировать юные души. В реальной жизни дети со смертью вплотную в общем не соприкасаются, но зато видят ее в виртуальном мире и в художественных фильмах. В компьютерной игре кровь льется рекой, герой убивает налево и направо, а у самого него девять жизней, как у кошки.
Если реальная смерть скрыта за ширмой больничной палаты, то смерть в компьютерных играх – повсеместна и совершенно обыденна, и тут невольно возникает вопрос, а не воздействует ли виртуальная реальность на наше представление о смерти реальной? Понимает ли мчащийся на автомобиле лихач, что он смертен? И понимает ли молодой человек, убивающий людей в школе, что это не компьютерная игра и что его поступок ужасен и необратим?
Разумеется, причиной многих происходящих с молодежью несчастных случаев является свойственное молодым людям рис-кованное поведение, но, возможно, все это усугубляется нездоровой уверенностью в собственном бессмертии или, по меньшей мере, неспособностью представить свою гибель? Если это действительно так, то необходимо вновь начать показывать людям реальную, а не виртуальную смерть.
Приехав однажды на место аварии, в которой пьяный парень убил себя, друга и двух несовершеннолетних девчонок, я заметил на скамейке у автобусной остановки двух молодых людей. Они были очень напуганы. Наверное, в их головах мелькала мысль: участники аварии на самом деле, по-настоящему погибли!
Так, может быть, для профилактики надо было сфотографировать изуродованное мертвое тело водителя и представить его на всеобщее обозрение? В школах можно было бы более подробно говорить о смерти, журналистам – позволить снова снимать трупы на видео или фотографировать их. Или, например, почему бы не организовывать для подростков экскурсии в морг?