Евгения Чирикова: «Смерть Навального может стать Черным лебедем» (3)

Наталия Гребнева
Copy
Евгения Чирикова на акции протеста в Москве 6 мая 2012 года, когда полиция устроила массовые избиения собравшихся на марш против Путина. После этого было возбуждено так называемое "Болотное дело". Слева - Борис Немцов, которого убьют около Кремля через три года. Справа - Алексей Навальный, которого убили в российской тюрьме 16 февраля 2024 года.
Евгения Чирикова на акции протеста в Москве 6 мая 2012 года, когда полиция устроила массовые избиения собравшихся на марш против Путина. После этого было возбуждено так называемое "Болотное дело". Слева - Борис Немцов, которого убьют около Кремля через три года. Справа - Алексей Навальный, которого убили в российской тюрьме 16 февраля 2024 года. Фото: Личный архив Евгении Чириковой

Живущая в Эстонии российская активистка Евгения Чирикова уверена, что Алексея Навального убили. Знавшая его лично, она хочет верить, что смерть главного оппозиционера России – не жертва, но толчок к перевороту и смене фашистской диктатуры в стране.

- Как смерть Алексея Навального повлияет на отношения России и Запада?

- Об этом вчера очень хорошо сказал Джо Байден. Он сказал, что это целиком и полностью ответственность российских властей и еще одно преступление, которое совершил путинский режим. И мне кажется, что это еще один аргумент для Запада, почему так важно поддерживать тех, кто находится на переднем плане борьбы с путинским режимом. Я очень надеюсь, что СЩА сделают соответствующие выводы, и необходимая помощь будет отправлена в Украину. Смерть Навального должна как-то к этому подстегнуть: после этого уже совершенно понятно, «кто такой мистер Путин».

- Что может измениться, или наоборот, не может измениться внутри самой России?

Это очень хороший вопрос. Не очень понятно, что может быть внутри фашистской диктатуры, какое возможно сопротивление. Но вчера было несколько несанкционированных акций, я была поражена, что в центре Москвы Соловецкий камень был просто завален цветами. Люди прекрасно знают о последствиях сопротивления режиму. И даже самые невинные: как, например, история Саши Скочиленко, которая сделала семь антивоенных ценников и получила за это семь лет тюрьмы.

Саша Скочиленко.
Саша Скочиленко. Фото: AFP

Люди об это осведомлены. Но вот сейчас мы переписываемся с моими друзьями из России, они пишут: «вот, мы идем к Соловецкому камню и не знаем, вернемся ли мы обратно». Но, тем не менее, люди себя преодолевают и идут.

Вопрос, который вы задали, для меня открытый. Смерть Навального может стать Черным лебедем, которая поменяет ситуацию, а может и не стать. Что будет тем самым триггером, который сметет этот режим, я не знаю. Но смерть Навального, смерть оппозиционного лидера такого масштаба вполне может стать этим Черным лебедем.

- Навальный – не первый и, видимо, не последний, убитый путинским режимом. Можно и нужно вспомнить Бориса Немцова. Что должно сделать сейчас мировое сообщество, чтобы спасти, например, Владимира Кара-Мурзу и других политзаключенных, которые боролись против действующего в России режима?

- По-моему, время каких-либо переговоров с этим режимом закончилось. Сейчас реально с этим режимом на передовой воюет Украина. И она в тяжелейшем состоянии. На фронте не благополучно: не хватает поддержки, снарядом, помощи раненым. Мы занимаемся компанией «Спаси конечность раненому». И обычному мирному человеку все, что можно сделать – это донатить на помощь, потому что так мы больше вернем жизней в Украине, тем больше шансов, что нынешний российский режим будет сметен.

Только с победой Украины у нас появляется шанс на смену режима. Как мы видим, он не меняется с помощью санкций: они привели к тому, что денег стало меньше не у Путина, санкции должным образом не работают. Поэтому остается только прямой способ борьбы с этим режимом.

- Как вы считаете, есть ли шанс обменять остающихся в тюрьме борцов с режимом?

Я не верю, что власти проявят какое-то человеколюбие, и Володю Кара-Мурзу, который тоже мой товарищ, или Илью Яшина, с которым я тоже дружила много лет, на кого-то обменяют или отпустят. И потом, вспомните, как вообще Алексей (Навальный) выглядел в этой тюрьме: его там довели просто до состояния заключенного концлагеря.

- Как вы думаете, почему Навального решили «убрать» именно сейчас? Или так совпало, что довели до последней черты именно сейчас?

- Я думаю, что это такая же история, как с Сергеем Магницким (Магнитский в конце двухтысячных раскрыл схему хищений из российского бюджета, его посадили в тюрьму, где он погиб - прим.ред.). Я напомню – его забили до смерти. Мы не знаем, как конкретно умер Алексей. Но я могу предположить. Магницкий был очень неудобен режиму, его забили до смерти, после вызвали врачей, и тюремщики заставляли их дать ложное заключение, что якобы он умер естественной смертью. Они отказались это сделать. И, несмотря на то, что были попытки фальсификаций, на свет все равно выплыла информация о том, что Сергей Магницкий умер насильственной смертью.

Сергей Магнитский.
Сергей Магнитский. Фото: Scanpix Sweden

Власти сделали выводы. Сначала они удалили адвокатов от Навального, а потом отправили его за полярный круг. Чтобы было сложнее добраться. Он всегда был им неугоден.

Я думаю, что сейчас они решили, что настал такой момент, когда все запуганы, забыли, и заодно перед выборами не рисковать, чтобы не было вообще никаких альтернатив.

- Да, но перед выборами лучше наоборот, не мутить воду.

- Вы знаете, там своя логика, КГБшная, не человеческая. Там наоборот логика: «А вот что вы нам сделаете? А вот вам!» Мне сложно эту логику понять, но я просто вижу, как они действуют, их совершенно не смущают какие-то резонансные скандалы. Вспомним, как Борю Немцова убивали, моего товарища, журналиста Михаила Бекетова из Химок, который писал о проблемах коррупции. Это на самом деле совершенно нормальное для российских властей поведение: убить человека в тюрьме.

- Что больше всего поражало вас в Навальном?

- Я помню, когда мы с Алексеем познакомились, он меня поразил тем, что он был очень красивый, высокий и такой нормальный парень, человеческий. Я тогда считала, что политики в России – старые, страшные, ужасные. А тут такой нормальный парень, симпатичный. Он меня сразу расположил к себе своей харизматичностью, говорит: «Ну, ты даешь! Мы думали, думали в Химках сделать какой-то движ, да передумали – население у вас какое-то овощное. Как ты вообще это делаешь?»

Евгения Чирикова в 2011 году была лидером движения «В защиту Химкинского леса». Активисты боролись против незаконной рубки леса из-за строительства трассы на территории леса. Позже трасса была построена. 

Я была поражена тем, что он со мной так запросто разговаривает, он на тот момент уже был очень известный блогер со своими расследованиями. Я его пригласила к нам на двухдневный фестиваль в защиту Химкинского леса, там и Боря Немцов был. Это было в лесу. Я была страшно удивлена, что Леша согласился. Они сделали выставку своих антикоррупционных расследований, и когда он выступал, в этом лесу, на земле вокруг него сидели люди и внимали!

У нас не было ни микрофонов, ничего, людей было много – несколько сотен. И все прямо замолкли. У него был какой-то дар разговаривать. Он очень клево умел разговаривать с людьми, со всеми: не важно, бабушка это или молодежь.

Алексей Навальный в суде в Кирове, Россия, 18 июля 2013 года.
Алексей Навальный в суде в Кирове, Россия, 18 июля 2013 года. Фото: AP

​Я никогда не забуду, когда у нас началась предвыборная компания в мэры Химок, я не хотела туда идти. Как и многие в России, я не люблю все эти политические игры. Мне позвонил Леша и прямо-таки меня убедил: давай, иди, я тебе помогу, это такой шанс! Он не только послал мне юристов, чтобы они меня поддерживали, но еще и лично приехал, привел с собой кучу волонтеров, и со мной за руку ходил по всему городу. Это была поддержка невероятная.

Выступление Евгении Чириковой и Алексея Навального на Втором форуме гражданских активистов «Последняя осень» о гражданском обществе и гражданском долге в России, 2011 год.

Еще помню, когда его посадили под домашний арест, в тот же самый момент в тюрьму посадили моего товарища, эколога, который, в том числе, боролся с тем, чтобы не проводили Олимпиаду в Сочи, потому что это разрушало природу края. И я через Юлю (жена Навального), которая у него совершенно фантастическая, потрясающая и чудесная совершенно, обратилась к Алексею с просьбой подписать футболку в тюрьму для нашего прекрасного героического эколога.

И он: «Да конечно!» Я помню, они еще эту футболку купили, я встречалась с Юлей, и я была поражена их настроем: она сохраняла такой юмор, такой оптимизм! И их пара этим характеризуется: что бы у них там ни происходило, они всегда сохраняли достоинство и чувство юмора. Это такая невероятная, смелая позиция! Мне это сложно представить: как они переносили все эти испытания, как они выдерживали такие удары.

- Думая обо всем произошедшем, все время всплывает в голове вопрос – правильно ли Навальный поступил, когда решил в 2021 году, после лечение от отравления, вернуться из Германии в Россию? Как вы считаете, зачем он это сделал? Ведь многие его отговаривали, понимая, что он попадет в тюрьму.

- Я это оцениваю так, что он дал нам шанс. Что его поведение было продиктовано на самом деле действительно вот такой настоящей любовью, без пафоса, к своей стране.

- Но он же понимал, что его посадят?

- Вы знаете, я думаю, что тут все очень зависело от того, как отреагировало российское общество. Потому что я помню момент, когда его уже задержали, на улицу вышла тысяча человек, и Алексея в какой-то момент освободили прямо из камеры. Это было!

- Ну, то есть он рассчитывал на массовый протест?

- Он был смел до конца, и он давал шанс. Так же, как сейчас, когда он умер, как будут развиваться события, напрасно он вернулся или нет, это будет зависеть от российского гражданского общества, а сейчас, наверное, уже и от мирового сообщества. Это необычный человек, который настолько посвящен спасению своей страны, родины, что готов был принести в жертву самое драгоценное, что есть: свободу, здоровье, жизнь.

И он сделал это, для того чтобы дать шанс российскому обществу себя проявить. Он смотрел более глобально: может быть, общество отреагирует! Он всегда делал что-то с огромным риском для себя, и иногда это давало фантастический результат. Эта его жертва – она, может быть, и не жертва, а толчок к перевороту. Все зависит от того, как отреагирует общество в глобальном смысле.

Комментарии (3)
Copy
Наверх