Политическая зима. Сколько "иностранных агентов" эмигрировали из России и почему

BBC News Русская служба
Политическая зима. Сколько "иностранных агентов" эмигрировали из России и почему
Facebook Messenger LinkedIn OK Telegram Twitter
Comments 4
BBC
Фото: BBC News

В России всего за год признали "CМИ-иностранными агентами" 75 человек. Более 40% из этого списка выбрали путь эмиграции, подсчитала Би-би-си. Почему они решили покинуть страну, и уедут ли остальные "иностранные агенты"?

Почти половина россиян, признанных властями страны СМИ, выполняющими функцию иностранного агента, выбрала путь эмиграции, подсчитала Би-би-си. Почему они покинули Россию - и уедут ли остальные "иностранные агенты"?

Минюст открыл список людей, признанных в России "иностранными СМИ, выполняющими функции иностранных агентов", 28 декабря 2020 года. Последний раз новые имена в него вносили 30 декабря прошлого года.

Всего за это время в список внесли 75 граждан России. Не менее 32 человек из этого списка после признания иноагентом уехали за границу или "сидят на чемоданах": купили билеты или оформляют визы.

Таким образом, 43% всех иноагентов выбрали путь эмиграции. Или, как предпочитают говорить некоторые из них, "изгнания".

Еще 14 иноагентов, которые находились под прессингом и раньше, уехали из России еще до включения в список. Но вернуться в этом году собирается только один из них.

Би-би-си с поговорила с теми, кто уехал, и с теми, кто остался.

Вынужденная эмиграция

Минюст находил "СМИ-иноагентов" по всей России. В списке 32 москвича, 13 петербуржцев, пять жителей Казани, а также уроженцы Владивостока, Самары, Пскова и еще 16 городов.

Большинство в списке (41 из 75 человек) - российские журналисты. Почти половине из них в итоге пришлось уехать из России.

Иноагенты - графика
Иноагенты - графика Фото: BBC

Один из них, журналист Максим Гликин, говорит, что израильский паспорт получил почти два года назад - во многом потому что предчувствовал политическую зиму, да и в целом давно мечтал пожить на исторической родине у теплого моря. Но уехать Гликин решил после того, как в июле 2021 года его объявили "иноагентом". А через две недели после этого закрылось издание "Открытые медиа", где он работал: российские власти считают его связанным с организациями Михаила Ходорковского, которые признаны в стране нежелательными.

Поскольку тем летом в России прошли обыски у его приятелей-журналистов, а у Романа Доброхотова после объявления иностранным агентом его издания The Insider отобрали заграничный паспорт, Гликин решил не искушать судьбу. Были и другие сигналы, говорит он: издательство отказалось от почти заключенного договора на книгу, банк отозвал одобрение на кредит. И впервые за 20 лет Гликина, оставшегося без работы, никто никуда не позвал.

Вынужденной называет свою эмиграцию еще один московский журналист. Он пожелал сохранить анонимность и не стал рассказывать, куда именно он уехал вместе с семьей. "Иноагентство", по его словам, открывает путь к уголовному преследованию: никто даже не знает, как правильно заполнять квартальную отчётность о своих расходах - минюст никаких рекомендаций и разъяснений не давал.

Ничто не мешает минюсту решить, что отчеты надо было заполнять каким-то определенным образом, и пару раз оштрафовать "иноагента" за уже сданные отчеты, после чего появляется риск уголовного преследования, рассуждает журналист. На решение уехать повлияло повышенное внимание со стороны правоохранительных органов и "непонятных персонажей", которых он считает связанными с криминалом.

Еще одной причиной отъезда для журналиста стало то, что издания, где он раньше работал, признаны либо иностранными агентами, либо нежелательными организациями. А сотрудничество с нежелательными организациями - это тоже срок. Власти вполне могут найти фамилию автора на сайте нежелательного СМИ в давней публикации и решить, что он все еще сотрудничает с такой организацией или распространяет ее материалы.

Подтолкнуло к вынужденной эмиграции собеседника Би-би-си и дело журналиста Ивана Сафронова, обвиняемого ФСБ в госизмене. Госизменой по нынешним временам может стать что угодно: знакомство с дипломатом, иностранные деньги, хоть раз пришедшие на счёт, журналистский интерес к минобороны или ФСБ, считает журналист. Он говорит, что ощущает себя беженцем. В России остались родители и друзья, и уезжать от всего этого было нелегко.

Его коллега по журналистскому цеху говорит, что уехал из-за ответственности за детей, но если бы их не было - остался бы.

Слишком быстро становится хуже

В конце сентября, после выборов в Госдуму, минюст одним махом признал иностранными агентами 20 координаторов и членов совета движения в защиту прав избирателей "Голос" (само общественное движение также признано иностранным агентом). Из них за границу уехали как минимум трое.

Признанный СМИ-иноагентом Владимир Жилинский был координатором движения в Псковской области. Уехать он решил в первую очередь из-за законодательства об "иноагентах". Соблюдать дискриминационные и абсурдные требования невозможно, а за несоблюдение грозит тюрьма, считает он.

Вторая причина связана с тем, что Жилинский - белорус, и находиться в России для него стало опасно, поскольку российские власти задерживают и выдают белорусов, выступающих против Александра Лукашенко.

Учительница русского языка, фемактивистка и художница Дарья Апахончич была в первой пятерке людей, признанных "иноагентами" в конце 2020 года. Незадолго до этого ее неожиданно задержали на улице и оштрафовали за перформанс месячной давности. Но уехать из России хотя бы на время она решила не сразу, а только после обыска конце января 2021 года. Тогда у Апохончич изъяли все девайсы, карты и телефоны, в том числе детские.

Формально обыск был связан с демонстрациями в поддержку Алексея Навального, но Апахончич считает это предлогом, которым силовики воспользовались, чтобы получить доступ к компьютерам и технике. К этому моменту ее уволили из "Красного креста" за активизм, а после обыска хозяин квартиры в Петербурге выставил ее на улицу.

Апохончич говорит, что ей уже негде было чувствовать себя дома. Она поняла, что всё становится хуже слишком быстро и что она не сможет гарантировать безопасность своим детям. Они учились дистанционно, так что сначала она просто поехала с ними отдохнуть, говорит Апонхович. Но в итоге Дарья решила на время задержаться за границей.

"СМИ-иноагентами" были признаны не только журналисты или координаторы "Голоса", но еще и адвокаты, правозащитники и художники. Всего таких "иностранных агентов" 14.

Девять из них сейчас не в России. Это адвокаты Иван Павлов и Валерия Ветошкина, эколог-правозащитник Евгений Симонов, ЛГБТ-активист и правозащитник Игорь Кочетков, а также участницы группы Pussy Riot Надежда Толоконникова и Вероника Никульшина, сатирик Виктор Шендерович, издатель и продюсер Петр Верзилов и галерист Марат Гельман.

Кто-то из них отправился за границу еще до признания иноагентом и возвращаться не спешит.

Спокойнее, чем в России?

Журналистка Елена Скворцова, работавшая в правозащитном проекте "Команда 29", уехала в Грузию и продолжает работать в правозащитных проектах. Она говорит, что привыкла к жизни в Тбилиси и освоила местный шопинг - например, предпочитает покупать продукты на рынках.

Журналист чувствует себя намного спокойнее, чем в России. А эмигрантов в Грузии так много, что появляется ощущение, будто она никуда и не уезжала - вокруг всё те же лица, что и раньше, говорит она.

Координатор "Голоса" Владимир Жилинский - программист. Он говорит, что может писать программы в любом месте на планете, где есть еда и интернет. В Тбилиси, по его словам, люди умеют жить и ценить жизнь, тут есть русскоязычная инфраструктура, в том числе школы и детские садики.

Сотрудники "Idel.Реалии" (СМИ признано иностранным агентом) Андрей и Алина Григорьевы попали в список иностранных агентов в декабре 2021 года и пока продолжают работать в Казани. Но, по словам Андрея, они серьезно задумались об эмиграции и рассматривают возможные варианты: власть в любой момент может начать дозакручивать гайки, объясняет он.

В январе супружеская пара сдала свои первые отчеты в минюст и уведомила о наличии у них ранее зарегистрированной фирмы. Андрей был соучредителем этого юрлица, а Алине, чтобы уложиться в установленные для "иноагентов" жесткие сроки, пришлось срочно выкупать долю в этой фирме у второго соучредителя, не имеющего отношения к проблемам "иноагентов", рассказал Григорьев. Затраты на эти процедуры были существенными, говорит журналист.

По подсчетам "Настоящего времени" (признано иностранным агентом), затраты на добросовестное исполнение закона составляют минимум 3,5 тысячи долларов в год. Сюда, в частности, входят расходы на создание юрлица и на адвокатов - все, кто попал в этот список минюста, оспаривают свой статус в суде.

Впрочем, юридическую помощь всем иноагентам пока оказывают общественные организации или их работодатели - если они, конечно, не потеряли работу после включения в реестр.

Иноагент спросил иноагента

Координатор "Голоса" в Твери Артем Важенков опросил 44 из 75 "иноагентов" о том, как повлиял на их жизнь этот статус и собираются ли они эмигрировать. Около 40% подтвердили, что планируют уехать или уже уехали, что почти совпадает с данными Би-би-си.

Еще 14% сказали, что не уедут ни при каких обстоятельствах, а остальные признались, что уедут только в случае угрозы уголовного преследования или опасности жизни или семье.

Около 80% опрошенных Важенковым "иноагентов" ответили, что их жизнь ухудшилась - в первую очередь из-за психологического выгорания, связанного с постоянным контролем госорганов. Но 9% опрошенных говорят, что их такой статус даже психологически укрепил и закалил.

Один из попавших в реестр людей сказал Би-би-си, что ощущает свою "токсичность" и потерю самоидентификации - ты как бы иностранный агент, а потом все остальное, объясняет он.

Финансовое положение не изменилось только у половины собеседников Важенкова. У 45% оно ухудшилось, еще около 5% ожидают проблем из-за сокращения объема работы. Некоторые "иноагенты" вообще стали безработными. Осложнилась и возможность общения с чиновниками: например, во всех запросах в госорганы нужно указывать, что ты признан иностранным агентом. При этом приходится тратить огромное количество времени на выполнение требований минюста.

Соратница Важенкова - координатор "Голоса" Инна Карезина, также признанная иностранным агентом, отметила, что даже по такому незатейливому исследованию видно, как серьезно отравлена жизнь людей, попавших в этот список.

Остаться до последнего?

Правозащитник Лев Пономарев был первым физлицом, включенным в реестр минюста. Остаться в России его заставляют возраст и положение в правозащитном движении. В России, по словам Пономарева, расследованием пыток занимаются только те, кого власти признали иностранным агентом.

Пономарев говорит, что был готов отказаться от денег западных фондов, но не смог найти в России финансирование для своей деятельности. И наибольшими трудностями он называет именно это.

Несмотря на статус иностранного агента, Пономарев входит в экспертный совет при российском омбудсмене Татьяне Москальковой. Он говорит, что успешно сотрудничает с ней - например, в расследовании массовых изнасилований в ангарской колонии.

Не собирается уезжать и бывший главный редактор "Открытых медиа" Юлия Ярош.

Для ряда "иноагентов" отъезд возможен лишь в крайнем случае.

Один из них - главред проекта Sota Олег Еланчик. По его словам, заставить его уехать может только реальная угроза жизни и здоровью или угроза тюрьмы - самому журналисту или его близким, а также понимание полного отсутствия возможностей что-либо сделать в России. Но и тогда, говорит журналист, он не уверен, что решится на эмиграцию.

Самым существенным последствием своего "иноагентства" Еланчик называет отказ от публикаций в "Фейсбуке" и других соцсетях под своим именем - чтобы не ставить везде плашки и не подставлять тех, кто его репостит. Регистрировать юрлицо и отправлять отчеты Еланчик не стал. Дальнейшие последствия для себя он пока оценивает гипотетически - все зависит от того, будут ли его преследовать в России за невыполнение требований минюста.

У владельца независимого киноклуба из Ярославля Андрея Алексеева последний на данный момент номер человека-"иноагента". Он получил его полтора месяца назад и говорит, что идею отъезда не рассматривает. Маркировки и обязанность фиксировать расходы напрягают, объясняет он, но пока это не критично, а первый отчет нужно сдать только в апреле.

Сейчас все его проекты сохраняются в полном объеме, ни одно из заявленных ранее партнерств не прекратилось, причин для депрессии нет, уверяет он. При этом еще до статуса "иноагента" за последние два года в Ярославле были закрыты два его кинотеатра - это случилось под давлением властей, которые с 2019 года препятствуют его работе, утверждает Алексеев.

Испытывает давление, но не собирается уезжать и член совета "Голоса" из Челябинской области Юрий Гурман. Дома на Урале у него дети, родители и пасека, объясняет он. Гурман нацелен обжаловать статус иностранного агента вплоть до Конституционного суда, где он ранее успешно боролся за право граждан на местное самоуправление.

Хотят ли эмигранты вернуться в Россию?

Большинство "иноагентов", ставших эмигрантами, не отрезают для себя возможность возвращения - они маркируют свои публикации, зарегистрировали юридическое лицо и отправляют в минюст финансовые отчеты.

Пока только один "иноагент", уехавший за границу после включения в реестр, вернулся в Россию - из-за социальных связей и работы. Если уровень угроз повысится, то придется уехать уже надолго, не исключает он.

Похожие планы у еще одной собеседницы Би-би-си. Она работала в Европе, когда ее признали "иноагентом", но после этого не стала продлевать контракт и планирует в этом году вернуться домой. Свое решение она объяснила в том числе желанием упростить ведение отчетности: отправлять отчеты о расходах онлайн минюст запрещает.

Дарья Апохончич тоже думает о том, чтобы вскоре вернуться в Россию, и говорит, что всё делает для этого: отправляет отчёты, маркирует свои тексты. Она хотела дождаться за границей апелляции своего дела в суде и получить обратно изъятую при обыске технику. Апелляцию суд в Петербурге отклонил, технику адвокату уже вернули.

Адвокат бывшей "Команды 29" Валерия Ветошкина свою мечту вернуться домой считает неосуществимой, поскольку в России, по ее мнению, душат все гражданское общество и работать юристам-правозащитникам практически невозможно.

Максим Гликин, по его словам, хотел бы приезжать и жить в России столько, сколько захочет, и уверен, что через несколько лет такая возможность появится. Время работает на "иноагентов", а не на их возрастных гонителей, прогнозирует журналист.

Журналист Елена Скворцова в это не верит. После того, как в Тбилиси запретили въезд оппозиционерам Любови Соболь и Дмитрию Гудкову, эмигранты в Грузии стали переживать, что будет дальше и коснется ли их такой же запрет, говорит она.

Владимир Жилинский из "Голоса" говорит, что даже если законодательство об "иноагентах" изменится, возвращаться в страну, где, по его оценке, нет независимого суда, нормальной медицины за пределами Москвы и уничтожена система система образования, он вряд ли захочет.

По сути, если ты хочешь спокойной жизни после признания иноагентом, то эмиграция - главный и очевидный выход, говорит еще один журналист из реестра минюста.

Ему не хочется делать то, к чему подталкивают, но приходится, грустит он. И потихоньку собирает чемоданы в ожидании уже запланированного вылета.

***

8 октября 2021 года власти России внесли корреспондента Би-би-си Андрея Захарова в реестр СМИ, выполняющих функции иностранного агента. 17 января 2022 года этот статус был приостановлен по решению суда до окончания процесса по поданному Андреем иску.

Ключевые слова
Наверх