Чтобы добавить закладку, вы должны войти в свой аккаунт на Postimees.
Войти
У вас нет аккаунта?
Создать аккаунт на Postimees
Обращаем ваше внимание, что статье более пяти лет и она находится в нашем архиве. Мы не несем ответственности за содержание архивов, таким образом, может оказаться необходимым ознакомиться и с более новыми источниками.

«Очищение»: зверство и свинство

Алийде (Лаура Бирн) совершает предательство со слезами на глазах. Фото иллюстративное ФОТО: solarfilms.com

Экранизация романа финской писательницы Софи Оксанен о судьбе эстонской женщины, неимоверно пострадавшей от советской власти, оказалась клюквой невиданных даже на наших болотах размеров.

Фильм финского режиссера Антти Йокинена не стоил бы статьи, если бы не вред, который он может принести Эстонии. «Очищение» – лента художественная, а не документальная, однако она явно претендует на некую историчность, вменяемость и связь с реальностью; при этом фильм повествует и о русских, в основном об очень плохих русских, и оценить, на каком уровне его создатели владеют материалом, можно по одному факту: главного злодея, сутенера и мафиози, который держит эстонку Зару в сексуальном рабстве, зовут Паша Александрович Попов (в русских субтитрах он перекрещен в Павла). Согласитесь, надо обладать смелостью, чтобы показывать эдакое «Очищение» в стране, где большинство знает, может ли русский бандит представляться «Пашей Александровичем».

Это, впрочем, цветочки. Ягодки впереди, и «ДД» просит убрать слабонервных от газетной страницы. Фильм, кстати, не рекомендуется детям до 14 лет.

Две сестры (трагедия)

В «Очищении» две героини: старушка Алийде (Лийзи Тандефельт) и девушка Зара (Аманда Пильке), внучка ее сестры, депортированной в Сибирь в 1949 году. Зара искала работу за границей и попала в рабство к русскому бандиту, который принуждал ее торговать телом, кажется, в Германии, а потом решил перепродать другому бандиту, из Эстонии. Зара убивает нового хозяина, сбегает и добирается до глухой деревни, где в доме, на окне которого написано красной краской заветное слово TIBLA, проживает ее одинокая двоюродная бабка.

У старушки, вдовы партийного функционера Мартина, своя история. Еще в независимой Эстонии юная Алийде (Лаура Бирн) влюбилась в Ханса (Петер Францен), а тот женился на ее сестре Ингель (Криста Косонен). В июне 1941 года советская власть депортировала родителей Ингель и Алийды. Позднее Ханс, взявши винтовку, ушел воевать – судя по всему, за немцев; позже, после сентября 1944-го, он вернулся домой и хотел податься в лесные братья. Алийде уговорила Ханса ради его жены и их ребенка, маленькой Линды, укрыться в подполе: «Западные страны нас не забудут, они освободят Эстонию!» Году в 1948-м выползший из подпола Ханс добавляет: «Рузвельт нас не оставит!»; Рузвельт к тому момент был давно мертв.

На самом деле Алийде, конечно, всего лишь хотела, чтобы Ханс был рядом с ней. За несколько лет, пока Ханс живет в подполе, зверская советская власть ломает Алийде. Она предает сестру и пишет на нее донос. В 1949 году Ингель и Линду увозят в Сибирь, а Алийде с мужем, советским агитатором Мартином, заселяется в сестрин дом, где по-прежнему прячется Ханс. Проходит еще какое-то время, Алийде «организует» для Ханса паспорт, но он вместо того, чтобы ехать в Таллинн и начать новую жизнь (Алийде мечтает, что это будет жизнь с ней), отправляется в лес и возвращается оттуда прошитый советскими пулями; Алийде, осознав, что любви от него не дождешься, травит зятя чуть не крысиным ядом.

Зара пробуждает в Алийде воспоминания, и старуха осознает, что должна помочь девочке, а заодно искупить свои грехи. Когда в дом входят русские бандиты, она достает пистолет...

Воняет то тиблой, то кулаком

«Очищение» было бы нормальным кино о любви и предательстве, кабы не подробности. Эстонский чекист объявляет сестрам: «Ваше поле теперь принадлежит Красной армии»; может, какой финн и поверит, что армия была в СССР крупным землевладельцем, но мы-то понимаем, что это бред (в русских субтитрах армию заменили на «государство»). Когда Мартин проводит агитацию, он, совсем как телепроповедник, заставляет аудиторию восторженно повторять: «Ленин! Ленин! Ленин!..» – и цитирует песню «Ленин всегда живой...» вместо того, чтобы ее петь. Алийде устраивается на работу «собирать партийные взносы»; она ездит по деревням на велосипеде с какими-то бумажками, сует их людям, а те плюют девушке в лицо. Что это за сбор партвзносов на хуторах, с плевками и матюгами?

Непонятно, почему чекисты не могли один раз обыскать дом и найти прячущегося там Ханса. Тогда им не понадобилось бы таскать на допросы Ингель и Алийде (а история была бы более трагической). Совсем не верится, что муж Алийде за длительное время не заподозрил, что в подполе прячется чужой человек (впрочем, мужчины взаимно чуяли друг друга: Ханс говорит Алийде, что в доме «воняет тиблой», Мартин – что «ощущает кулацкую вонь»). Да и с Хансом непонятки: пламенный патриот столько лет живет в подполе, хотя мог уйти в лес, не дожидаясь паспорта. Погрешив против истории и психологии, фильм прет против законов природы: завернутый в мешковину труп Ханса гниет в подполе – но Алийде, видимо, все равно, а Мартин ничего не замечает. Что же, покойник не пах?

Самая жуть – это советские зверства. Никто не спорит с тем, что сталинское время было кровавым; тем более странное чувство испытываешь, когда тебе показывают массовые расстрелы без суда и следствия и горы трупов в эстонских деревнях, причем русские солдаты расстреливают эстонцев, предварительно надев им на головы мешки (зачем?), а трупы сжигают при помощи портативных огнеметов. Да, наверное, пьяные в стельку дознаватели могли изнасиловать Алийде (хотя, повторю, куда проще было как следует обыскать дом) и бросить ее потом на берегу реки. Но есть же еще сцена с паяльной лампой!

Паранойя и героизм

На очередном допросе чекист говорит Алийде: «Ваша сестра – враг народа. Как вы теперь к ней относитесь?» Алийде отвечает: «У меня больше нет сестры». «Хорошо, – кивает чекист. – Между нами установилось доверие, но надо его укрепить. Пойдемте!» Они идут в застенки, где хлещут водку русские палачи. На скамеечке сидят женщина и девочка, напоминающие Ингель и Линду, с мешками на головах. Чекист, хлебнув водки, бросает ребенка на пыточный стол, оборудованный специальной паяльной лампой, вручает паяльник Алийде и раздвигает ноги девочки: «Давай!» Алийде рыдает, чекист наставляет на нее пистолет, она зажмуривается и всаживает раскаленный паяльник девочке между ног.

Извините, но такой вот это фильм – за гранью добра и зла. Никто не спорит с тем, что в сталинское время «органы безопасности» творили страшное – но вряд ли до такой джекпотрошительской степени и в промышленных масштабах; хотелось бы доказательств, иначе получается не зверство, а совсем даже свинство. И выбросить эту сцену нельзя – она в чем-то оправдывает героиню: не сама Алийде плохая, это оккупанты сломили ее, толкнув к предательству.

О чем-то «Очищение», наоборот, стыдливо умалчивает. Вот Ханс, во время немецкой оккупации ушедший воевать, – он когда за немцев воевал, где, так сказать, служил и чем занимался? Не было ли там и гор трупов, и массовых расстрелов? Показали бы нам его боевой путь – глядишь, яснее стало бы, чего это за ним, безвинным, гоняются чекисты.

Повторим: если забыть про реализм, «Очищение» можно смотреть как фильм о том, что любовь исключает предательство, иначе предашь и того, кого любишь. У Алийде есть характерная реплика: «Я не верю фильмам вроде “Битвы за Сталинград”, люди так героически себя не ведут». Понятно, что она говорит про себя, не сумевшую удержаться от предательства, а героизм советских солдат в Сталинградской битве никто отменить не может.

«Очищение» можно уподобить печально известному «шедевру» нацистского кинематографа «Еврей Зюсс», разжигавшему ненависть к евреям. Антирусской паранойи и фактических ошибок тут столько, что поневоле возникает недоумение: если так все и было, как эстонцы вообще выжили? Увы, в стране, не оправившейся толком после «бронзовых ночей», «Очищение» может только загрязнить и без того не слишком чистую атмосферу.

НАВЕРХ
Back