Чтобы добавить закладку, вы должны войти в свой аккаунт на Postimees.
Войти
У вас нет аккаунта?
Создать аккаунт на Postimees
Обращаем ваше внимание, что статье более пяти лет и она находится в нашем архиве. Мы не несем ответственности за содержание архивов, таким образом, может оказаться необходимым ознакомиться и с более новыми источниками.

Нарва может стать Гонконгом

За долгие годы Maтс Габриэльссон вложил в Эстонию много денег, но большие доходы можно получить только в долгосрочной перспективе. Он допускает, что пока он вложил больше, чем заработал. ФОТО: Лаура Окс

Обанкротившийся во время кризиса владелец текстильного производства «Кренгольм» Матс Габриэльссон планирует реализовать в Нарве гигантский проект по развитию недвижимости.
 

Вы не живете в Эстонии, но как часто вы здесь бываете?

Я веду дела в Эстонии уже 20 лет. Последние полтора года я активно езжу туда-сюда.
Какой бизнес у вас в Эстонии сейчас?

Сейчас у нас тут пять коммерческих проектов. Во-первых, развитие недвижимости в Нар­ве (Narva Gate. — Ред.) на территории бывшего «Кренгольма». Во-вторых, [Таллиннский] ипподром, где планируем построить 250 000 кв. метров площадей.

Эти два проекта являются сейчас, по-видимому, самыми крупными в Эстонии. В-третьих, у меня тут ферма, где я развожу лошадей. Кроме того, две фирмы в Нарве — по производству металлических компонентов для автопромышлен­ности и охранная.

На какой стадии находится Narva Gate?

Только что утвердили детальную планировку. Первым делом мы построим там дом на 20 квартир, где будут жить руководители фирм. Тех фирм, которые переберутся в Нарву.
Идея Narva Gate родилась тогда, когда закрыли «Кренгольм»: мы решили, что на нас лежит обязанность найти работу для работавших там людей. Сейчас на нас работает 700 человек.

У нас в Нарве будет небольшое производство, а остальное, как я уже сказал, мы превратим в жилую среду. Построим гостиницы, казино, чтобы превратить Нарву в туристический магнит.

Кто хочет приобрести дома в Нарве?

Для этнических эстонцев Нар­ва — это промышленный город, хотя на самом деле это нечто большее. В туристическом смысле это весьма привлекательное место. Число рабочих мест сокращается, а путешествуют люди все больше, значение туризма растет.

В Нарву приезжают жить новые люди, например, русскоговорящие жители из Таллинна, у которых в будущем будет много возможнос­тей найти тут работу. Нар­ва — это крупнейший пункт, откуда можно попасть в Россию. Нарва станет новым Гонконгом!

На самом деле! Если бы Вы спросили два десятка лет тому назад, кто поедет в Гонконг... А теперь там самые высокие цены на квартиры.

Я не говорю, что Нарва станет Гонконгом за ночь. Это произойдет через 10, 15 или 20 лет. Я к тому времени умру, но в бизнесе надо думать далеко вперед.

России нужен ЕС, а ЕС нужна Россия. Россия предпочитает торговать с Европой, чем с Китаем или арабами. Эстония находится в отличной ситуации, поскольку тут говорят и по-английски, и по-русски.

Почему вы участвуете в лоббировании перенесения Академии МВД в Нарву?

Когда я в 1992 году приехал в Эстонию, проживающие в Восточной Эстонии русские хотели начать свою жизнь в Эстонии сначала.

Сейчас они в какой-то степени уже ассимилировались тут, но если Эстония хочет, чтобы это процесс дошел до конца, то государство надо выносить из Таллинна. Госучреждения надо выносить из столицы в другие города, и не только в Нарву.

Вы предложили выложить 38 миллионов евро на приведение в порядок нового здания академии. Как быстро это окупится?

Прибыль мы начали бы получать лет через десять. Я уже 20 лет в Нарве, я тут не для того, чтобы быстро заработать.

Можно ли сказать, что банкротство «Кренгольма» было для вас хорошо тем, что вы смогли заняться настоящей машиной делания денег — недвижимостью?

Нет, я потерял много денег на «Кренгольме».

Вы потеряли в Эстонии больше денег, чем заработали?

В принципе, да, но я считаю, что мои нарвские участки недвижимости и участок Таллиннского ипподрома имеют высокую ценность. Так что в долгосрочной перспективе я неплохо заработаю.

Как сказался на вас экономический кризис?

Какой из них? Я пережил их уже четыре. Самый кошмарный из них был кризис 1992 года в Швеции. Я пережил его, поскольку всегда стараюсь смотреть в будущее, а не быстро зарабатывать.

Я уверен, что наша задача — это служить обществу. Вы скажете, что я капиталист. Правда. Но я все же верю в то, что у меня есть цель. Я мог бы бросить дела уже в 30-летнем возрасте, поскольку к тому времени я заработал столько, что не смог бы все потратить.

Так, вы думаете, цены на недвижимость начнут расти?

Да, но в ближайшие два года они точно не удвоятся. Если бы вы интервьюировали меня 20 лет назад, то я сказал бы вам то же самое.

Когда я приехал в Таллинн, то это был темный город. Уличное освещение почти отсутствовало. В гостиницах было жутко холодно. Но если бы вы спросили меня тогда, то я сказал бы то же самое, что со временем цены на недвижимость вырастут.

Как дела с ипподромом?

У нас имеется детальная планировка, но она оспорена через суд. Против нас выступает 30–40 человек, которые хотят, чтобы лошади остались здесь. Лошади посреди города? Вы только подумайте! Это же нереально! Мы уже приобрели участок земли в Саку, чтобы построить новый ипподром и улучшить лошадям условия жизни.

Когда суд примет решение?

Заседание — в конце сентяб­ря, тогда должны принять решение. Этот иск не непосредственно против нас, а против горуправы, которая якобы нарушила процедурные правила или что-то в этом духе.

Есть возможность сохранения ипподрома на своем месте?

Неважно, что будет, но ипподром закроем. Скажем так, если нам не удастся построить там наши здания, то ипподром в Саку будет поменьше, поскольку мы намеревались инвестировать часть прибыли со своих домов в ипподром.

На какой срок рассчитан проект развития территории ипподрома?

Если суд будет в нашу пользу, что скорей всего и будет, то потребуется три-четыре года, прежде чем мы начнем строить. Затем еще лет десять на строительство.

Каковы ваши отношения с местными властями? Вы, например, жертвовали какой-либо из партий деньги?

Нет, нет, нет! Почему? Зачем? Я же из общества, где подарков не делают. Я знаю, что в Эстонии есть коррупция, но ее заметно меньше, чем в других странах региона. Зачем мне, шведу, тут делать подарки?

Я не говорил ничего о взятках или мзде.

Да, я понял, но для меня это то же самое. Я не поддерживаю финансово и ни одной шведской партии. Я социал-демократ, социалист. Поэтому я и верю в то, что моя цель заключается в служении обществу. Но это не означает, что я не мог бы одновременно зарабатывать деньги.

CV

Maтс Габриэльссон (62)

• Шведский предприниматель и венчурный капиталист, занимающийся перспективными, но рискованными проектами.

• Начал заниматься бизнесом в 1978 году, приобретя за одну шведскую крону предбанкротное ИТ-предприятие Datatronic. В 1980 году он продал его за 200 миллионов шведских крон.

• В Эстонии действует с 1992 года. До 2010 года был мажоритарным акционером «Кренгольма». Потом занялся недвижимостью.  

Источник: PM

НАВЕРХ
Back