Чтобы добавить закладку, вы должны войти в свой аккаунт на Postimees.
Войти
У вас нет аккаунта?
Создать аккаунт на Postimees
Обращаем ваше внимание, что статье более пяти лет и она находится в нашем архиве. Мы не несем ответственности за содержание архивов, таким образом, может оказаться необходимым ознакомиться и с более новыми источниками.

Фаустпатрон в спину (?) дьявола

Фауст (Йоханнес Цайлер) и Гретхен (Изольда Дюхаук), жертвы страсти и дьявола. ФОТО: kinopro.ru

Новый фильм живого классика кинематографа Александра Сокурова показывает, насколько велика пропасть между живыми классиками и живыми зрителями и как страшно далеки первые от вторых.

Получившего венецианского «Золотого льва» «Фауста» в один голос хвалят кинокритики и кинорежиссеры. Они же опасаются за прокатную судьбу картины, полагая, что «простой зритель» не оценит сокуровский шедевр по достоинству (в Эстонии фильм был показан на «Темных ночах» и имеет все шансы пройти малым экраном в 2012 году).

Однако все разговоры о целевом прокате и подготовленной аудитории – подготовленной в том плане, чтобы, по словам Сокурова, «не было разочарования ни у зрителя, ни у режиссера», то есть чтобы режиссерское эго ни в коей мере не пострадало, – маскируют простую истину. Массовое искусство совершенно не обязательно бездуховнее элитарного, а элитарное вовсе не духовнее массового; сплошь и рядом голливудские блокбастеры сеют разумное, доброе, вечное куда успешнее «кино не для всех». Разница между массовым и элитарным – не в мессидже, а в языке. Сокуров и подобные ему режиссеры снимают для избранных, в частности – для таких же, как они, режиссеров. Это не хорошо и не плохо, «Улисс» не перестает быть великой книгой от того, что написан, по сути, для писателей. Это тоже путь, только вот жаловаться на то, что тебя не понимают широкие массы, на таком пути неуместно.

С чего начинается «Фауст»?

Неправда, что массовый зритель ходит в кино, чтобы развлечься. Он идет туда по многим причинам, в том числе – чтобы испытать вместе с героями сильные эмоции и послушать режиссерскую проповедь. Любой режиссер по определению – проповедник, даже если ему самому так не кажется. Фильм «Ешь, молись, люби» о квазидуховном поиске героини Джулии Робертс ничуть не менее назидателен, чем любая из семнадцати художественных лент Сокурова, и если проповедь Джулии Робертс на порядок более убедительна, не стоит винить в том людей, ходящих в кинотеатры.

Принято говорить, что искусство – тоже храм; в таком случае современный массовый зритель (извините за обобщение) ничем не отличается от, скажем, массового прихожанина христианской церкви в Средние века. Он готов к проповеди, но с порога отвергает заумь. Вряд ли стоит удивляться тому, что у площадных шутов с их балаганами достучаться до сердец получалось куда чаще, нежели у попов, велеречиво и занудно вещавших, по сути, о том же самом, но «в несколько более сложных словах». Потому что форма важна, форма – тоже содержание, и от того, в какую оболочку вы облекаете свою мысль, зависит в том числе, услышат вас или нет. Богословские споры уместнее среди привычных к ним магистров теологии, круг которых узок – и нелепо со стороны этого круга сетовать на неподготовленность массового прихожанина к «высокому». Точно так же и массовый зритель готов к проповеди, но не прощает скуки.

«Фауст» Сокурова прежде всего невыносимо скучен – и к тому же совершенно не предназначен для зрителя, ждущего от кино нормального, человеческого разговора. В частности, потому что начинается с... Вот как бы это сказать без мата, чтобы редактор пропустил? Короче говоря, в самом начале фильма после невнятных небес и панорамы города нам показывают крупным планом мужской половой орган. Серый, скукожившийся, местами покрытый сукровицей. Как выясняется минутой позже, когда зал с божьей помощью успевает прийти в себя, данный орган принадлежит трупу, который Фауст (Йоханнес Цайлер) препарирует. Режиссер явно хочет что-то сказать нам, тыча мертвой серой писькой в глаза. Только слушать режиссера после такого не хочется, а хочется цинично пошутить, переименовав фильм, например, в «Фаллуст».

Мне скучно, бес

Зацикленность на телесном низе – чуть ли не главная составляющая сокуровской интерпретации поэмы Гёте. Естественно, мы увидим голую Маргариту (Изольда Дюхаук). Отец Фауста, врач, извлечет из сокровенных мест пожилой пациентки вареное куриное яйцо, которое обомлевшая женщина тут же очистит и съест (как и зачем она засунула туда яйцо – каждый догадывается в меру собственной испорченности). Мефистофель, он же Ростовщик (Антон Адасинский), страстно лезет на деревянную Богородицу и целует в губы деревянного же Христа. Чего хочет, впрочем, неясно – голого дьявола нам покажут тоже, и мы увидим, что половых органов его дебело-бугристый грим не предусматривает (если не считать хвостика).

Мессидж уяснить нетрудно: Фауст продает душу, соблазнившись плотью Маргариты, то есть пресловутый телесный низ – то самое, что умного доктора сгубило. В этом смысле и начало вроде оправдано: как ради этого, серого-мертвого-мерзкого, можно отказываться от бессмертной души, от божественного сияния, что время от времени окутывает головы героев? «Фауст», таким образом, концептуален, это фильм о грехопадении в изначальном смысле слова. Этакий фаустпатрон в спину (или куда пониже) дьявола. Может быть, в таком кино и правда не место смешному, хотя у Сокурова и его сценариста Юрия Арабова, судя по их совместным лентам, вообще очень плохо с чувством юмора (в «Фаусте» есть пара смешных и трогательных сцен, похожих скорее на вымученную попытку пошутить).

Но какими бы ни были грехи героев, главный грех фильма – это его чудовищная унылость. Знаменитые слова Фауста «мне скучно, бес» как нельзя лучше подойдут ленте в качестве рекламного слогана. Темпоритм заунывен, диалоги навевают дрему, от поэзии Гёте не осталось и следа. В финале Фауст и Ростовщик долго бредут по скалистому, очевидно, Аду в направлении, надо полагать, Коцита (в трактовке Данте это ледяное озеро в центре преисподней), и в какой-то момент фильм внезапно начинает напоминать «Властелина Колец» с доктором в роли хоббита Фродо и дьяволом в роли Горлума на пути к Ородруину – но, увы, динамики эти параллели не прибавляют.

При этом «Фауст», безусловно, профессиональнейшая работа, заслуженно получившая приз в Венеции и достойно завершающая тетралогию, начатую «Молохом» и продолженную «Тельцом» и «Солнцем». Мессидж, повторю, прозрачен, кадры выстроены безупречно, актеры в рамках режиссерского замысла играют выше всяких похвал, и так далее, и так далее. В среде интеллектуалов от кино фильм наверняка станет культовым. Но если вы не в восторге от скучных проповедей и пошлых сцен, сходите лучше на очередной сиквел голливудского боевика «Миссия невыполнима». Там тоже борются со злом, только не так уныло.

НАВЕРХ
Back